Просмотр отдельного сообщения
Старый 16.10.2013, 22:39   #52596 (permalink)
Victoria
Зарегистрированный пользователь
 
Аватар для Victoria
 
Регистрация: 25.01.2013
Сообщений: 2,811
Мишка на Севере
Глава 2

часть2

Феликс и я переправились на территорию фанфика через проход в скале. Наученная горьким опытом прежних пустых переживаний, я даже не стала интересоваться, в каком районе Средиземья эта скала находится. Марш-бросок между точками перехода занял полночи и все долгое летнее утро: деревья, трава, поляны, и снова деревья. Делая шаг левой чуть больше, чем правой, концентрируясь на дыхании, намечая следующий ориентир, отключив сознание, чтобы не думать об усталости, помня только о ритме движения. Бегом. Шагом, бегом и снова шагом — как учили. Феликс пыхтит на весь лес, но не сдается. Проявляю человеколюбие и даю ему немного отдохнуть иногда. Все-таки износ за триста лет сказывается.

У приметного пригорка, на берегу реки, словно подштанники купальщика, замаячила на ветке ольхи белая тряпка, наш условный знак. Свистнув в два пальца один длинный, три коротких, слышу ответный сигнал, охрипшую утреннюю кукушку.

Из кустов появляется наш третий. Крепкий коренастый живчик в плаще до пят, он искренне рад нас видеть, мы трое и Патрон единственные, кто посвящен во все детали операции и, пойди все не так, как планировалось, сидеть ему на этой стороне пришлось бы очень долго. Герман ждал нас уже два дня. В его задачу входило познакомиться с обстановкой и найти Торина.

Трактир на большаке, полутемный зал, полный людей и не только их. За большим столом у входа собралась компания явно не средиземских существ, представлявших из себя нечто среднее между орками и японскими самураями, какими их рисуют на лаковых гравюрах. Мне не интересна ни местная генетика, ни селекция, я ищу глазами знакомое лицо и потягиваю, не спеша, пиво. Феликс сидит рядом и занят тем же самым, один Герман на заднем дворе лишен этого сомнительного удовольствия. Местным пивом можно, наверное, мебель полировать, вот только пить не рекомендуется.

Наш план незамысловат и потому внушает надежду. Телега готова. Тащить на руках или пытаться увезти своим ходом Торина никому не кажется соблазнительным. Мы ждем. Когда по обыкновению наш объект укатается вдрызг, подхватим под белы руки и тащим на задний двор. Хозяину обещано денег, ему уже успел надоесть постоялец, что ни вечер, напивающийся до провалов в биографии.

Скрипят ступени лестницы, жалуются на тяжелую свою долю. В таком шуме услышать это почти невозможно, но я слышу. Вот и он.

Через деревянный стол, густо засиженный глиняными кружками, через трубочный дым, такой плотный, как будто в трактире дал бортовой залп шестидесятипушечный фрегат, через нити пьяно-шумных разговоров я предательски долго таращусь на такое знакомое и такое чужое лицо. И чувствую себя обворованной, будто меня провела на мякине привокзальная цыганка-гадалка.

Даже рассказы третьего участника похода не помогли. Герман был щедр на подробности, но моему глупому сердцу было мало. Мало отчетов наблюдателя, мало всех тех уговоров, которыми я кормила себя весь путь до этого придорожного трактира. Себе не соврешь, я хотела увидеть своего Короля-под-Горой.
И я слушаю то, что не слушала бы, и смотрю на то, чего не хотела бы видеть. Часа через два компания в центре зала начинает радоваться особенно шумно. Там собрались плотовщики, и там же сидит наш объект, наливаясь, не знаю, которой кружкой. Интересно, сколько пива нужно, чтобы уронить гнома под стол? Феликс считает, кажется, из спортивного интереса. В перерывах от пива до пива Короля начинает тянуть к вокалу. Это мешает сосредоточиться. Повизгивают служанки, грохают об стол кружки, но голос знакомый, выученный до самой последней ноты, бегущий не по воздуху — по позвоночнику, кожей впитанный, а не слухом, этот голос только помеха мне сейчас.

От стола у стены, где устроились расседланные солдаты неизвестно какой державы, отделяется фигура, в черном кафтане, с коротким мечом на поясе. Торин только что перестает веселить своих собутыльников очередной скабрезной балладой. Я и Феликс еще час назад перебрались поближе к объекту, и мне отлично видно, как начинает разворачиваться обычный развод на драку.

— Гном, споешь нам. Ребята веселиться хотят. Мы заплатим! — усатая молодая физиономия, румянец горит от верховой езды. Чего тебе не сиделось, чего тебе так свербело кулаки почесать? Мелкая монетка, брошенная усатым храбрецом в лицо гному, покатилась по деревянной столешнице, и рыком, грозным и ничего хорошего не обещающим, отозвался Торин. Видно, в его уже затуманенном мозгу все не сразу срослось, но постепенно доходило.
И трактир притих, словно присел лошадью на задние ноги перед прыжком. И не вмешиваться бы, подождать, чем все кончится, только кружка с маху впечатывается солдатику в физиономию, стирая с неё насмешливую ухмылочку. Только в остановившееся коротенькое мгновение я замечаю, что это моя рука ту кружку держит.

И завертелось. Заплясала шальным огнем трактирная драка. Когда ударяет в голову черная кровь, и кулаки работают прежде мыслей. Когда тот, с кем пили и братались только что, зверем смотрит тебе в лицо и не узнает знакомца, когда не помнят себя и творят немыслимое в пьяном угаре. И только одно в головах набатом гудит: наших бьют! Вот только разобраться бы в этой круговой пляске с табуретками, где они, наши?
У меня задача простая: Феликса уберечь. И сверхзадача: Торина из виду не упустить. Вот и работаю над выполнением. Выдергиваю, как штепсель из розетки, моего напарника из-за стола и начинаю продираться с ним в угол у двери. Ну что ты замер? Шевелись быстрей! Лавку, не которой он сидел, тут же подхватывают плотовщики и, действуя как тараном, сметают первую волну возмездия со стороны обозлившихся солдатиков. Парни дюжие, поворочай-ка весло, да потолкай шестом плот, не сдерни я Феликса с лавки, вместе с ним бы и таранили. Торин посреди зала с тремя чернокафтанниками и встретился. И подлость в том, что двое этих смельчаков уже мечи из ножен вынули, а поскольку господин гном отмахивается табуреткой, то меча у него с собой просто нет. Бросаю еще один косой взгляд, и успеваю увидеть, как один из этих умников получает свое трактирной мебелью, сработанной по принципу: чем прочнее, тем лучше. И дальнейшее мне ясно не глядя — блеснул короткий меч, покинувший хозяина. Значит можно и о себе подумать. И вовремя. Феликс спотыкается о чьи-то ноги на полу. Пьянчужку из местных уже замесили, лежит человек, отдыхает. Пока я торможу, перед нами вырастает давешний усатый любитель гномьего вокала. Видимо он что-то хотел мне сказать, но у меня нет желания выяснять, что именно. Бой ногами здесь не популярен, поэтому, получив в ответ на свой сабельный замах удар в живот, он даже удивиться не успевает. Ну не до изысков тут. Извини, приятель. Супротивник мой врезается в кучу плотовщиков, те радостно встречают его в кулаки. А в следующую минуту прижимаю к полу только что поднявшегося Феликса. Над нами пролетает задира, которого былые собутыльники Торина посылают в дружеские объятья сослуживцев, головой вперед. Судя по звуку приземления, на сегодня он своё уже отговорил.

Весело пляшем, весело. Вон кто-то и на столы полез, сапогами ужин раскидывать. Многое из местной кухни ничего другого и не заслуживает, но вот яблочный пирог жаль. Я только его попробовать и успела. Звенит сталь, ухают при ударе плотовщики, бьется посуда то ли об пол, то ли о чью-то голову. Кажется, уже разбили все, нет, оказывается, еще есть, что разнести вдребезги. Наконец, достигаю желанной позиции у дверного проема. И видно все, и под ногами не болтаемся. Только один глазастый и нашелся. Кто такой, чего хотел? Неизвестно, да и не надо. Вношу небольшую корректировку в заданный курс, и мордатый брюквоед встречается со стеной. Меньше надо пить, Был бы трезв, поди справься. Феликс, уже пришедший в себя, для верности добавляет рукоятью меча по голове. И это правильно, так спокойней.

Но что-то меняется в общем хоре, и не поняв еще ничего, кроме острого, резкого, как удар по лицу, чувства опасности, что завыло во мне сигнальной сиреной на заставе, ору на ухо Феликсу: «Бежим!!». И вываливаюсь вместе с ним, одной из первых, из дверей трактира.

Кто так хозяину заведения удружил — неизвестно. То ли лампу масляную опрокинули, то ли намеренно подожгли, а может кто-то поленом горящим, из очага, решил противников постращать. Только, когда в горячке драки заметили, уже поздно было. Заполыхал трактир. Долго ли старому сухому дереву, политому алкоголем и маслом? И забыв обо всем, ломанулись из него посетители и кухарки со слугами, не разбирая дороги, и не помня вражды, в едином порыве, только бы от огня уйти. А Торин где?

Со звоном и треском вылетает рама из окна, вместе с рамой рушится во двор чье-то тело в черном кафтане и следом, не помедлив, выкатывается на истоптанную пыль двора знакомая фигура. Падает, и не шустро, но подымается, посылая всех и вся к праотцам, а может, и еще подальше. Одобряю! Нечего в дверях толкаться. Можно и окно открыть, особенно если есть, кем.

И пока по двору мечутся хозяин с семейством, призывая добровольцев тушить огонь, пока храбрая в драке компания нерешительно топчется, героизм на пожаре проявлять не спеша, из-за угла конюшни к нам рысцой приближается Герман.

— Это называется, тихо ушли? А объект где?
— Объект вон, в пыли, целехонек, а где телега? — спрашиваю так, на всякий случай. Ясно же, что план придется менять.
— Так за воротами, как договорились. А чего делать-то будем? Народ кругом, светло словно днем, — Герман смотрит на нас с надеждой.
— А какая разница, вы вокруг гляньте! Да никто ничего не заметит, хот тысячу гномов укради, — Феликс обводит рукой двор.

И действительно, в общей суматохе одни мы — оазис спокойствия, тесной группкой возле забора... Как и положено прирожденным лошадникам, чернокафтанники кинулись первым делом в конюшню. Все нажитое у легкой кавалерии в седельных сумках, все богатство в коне, вот их-то они и спасают. Кони же, чуя близость огня, слыша крики людей, бьются и не идут. Кто успел оседлать, понукая, выезжают все-таки со двора, кого-то, из неопытных, видно, всадников, вставший на дыбы вороной сбрасывает в пыль и принимается метаться по широкому, для телег торговых разгороженному, двору. Во все трезвеющие от страха глотки орут, потерявшие своих на пожаре. Трещат балки и дубовые полы, гудит пламя. Суматохи и вправду хватает.

— Ну тогда и тянуть нечего. Феликс, объект трезвее трезвого после такой встряски. Как мы его паковать будем? Может один из твоих гаджетов пригодится? — напарник смотрит неодобрительно.
— Это на крайний случай. Может вы его с Германом так как-то, проще.
— И что ты предлагаешь? Я могу, конечно, спросить его сейчас, как пройти в библиотеку, а Герман шарахнет поленом по голове, вон их сколько валяется. Только ты хоть приблизительно представляешь, как нужно гнома по голове приложить, что бы он сознание потерял? Расчехляй свою артиллерию, не тяни время. Видишь, он со двора собрался, в конюшню нырнул.
— Так там пони у него. Сейчас оседлает и прости-прощай. Не догоним.
— Обижаете, — Герман насмешливо щурится, — был пони, да весь вышел. Я его, как шум начался, свел потихонечку.
К телеге он привязанный стоит. Не на чем его Величеству верхом путешествовать!

Только нашему крепышу-провожатому все это и нравится. Улыбается, еле сдерживаясь, в глаза бесенята прыгают наперегонки с языками пламени.

Отгорает один пожар, и занимается другой. На светлеющей половине неба горят легкие облака над близким лесом, предвещая появление светила. Вздрагивает, подпрыгивает телега, и подпрыгивает с ней в такт упакованный в собственный плащ Торин. Крепко связанный, и пока молчаливый. Впрочем, когда очнется, разговаривать ему тоже будет затруднительно. Поднимать Его Величество втроем на телегу оказалось делом настолько сложным, что к концу процесса никто из нас ни человеколюбием, ни состраданием не мучился. Едва отдышались. Надежно спеленатый и с кляпом во рту, как выразился Герман, «куколка», наш объект приближался к месту перехода со скоростью рысившей по проселку лошадки. Почти все было выполнено — еще немного, и мы на своей стороне, не о чем волноваться. Можно любоваться восходом, не на связанного же Торина мне смотреть?

Последний раз редактировалось Victoria; 19.12.2013 в 22:15.
Victoria вне форума   Ответить с цитированием