Просмотр отдельного сообщения
Старый 06.11.2013, 08:45   #58422 (permalink)
Victoria
Зарегистрированный пользователь
 
Аватар для Victoria
 
Регистрация: 25.01.2013
Сообщений: 2,811
Мишка на Севере
Глава 2.

Часть 3

Лошадник из меня никакой. Лошадь, она такая большая! Не сложилось у меня с ними. Другое дело —смирный толстоногий пони. Из нас троих он мне как раз по росту подходит. Мы ведь с Торином сантиметр в сантиметр. Поэтому смело залезаю в седло, напросившись в охранение. Герман радуется, что у нас какая-никакая разведка будет, вот только Феликс смотрит очень подозрительно. Но молчит, и ладно. Отъезжаю на милю вперед и начинаю челночное прочесывание окрестностей. Дорога дорогой, но надо и вокруг посмотреть по мере возможностей. Лес стоит сосновый, звенящий, почти без подлеска. Постепенно утро разгорается, отползает в овраги туман, просыпается мир для нового дня. Только в лесу еще сон и предрассветный морок медлят какое-то время, не спешат уходить. Тихо по опавшей хвое копыта ступают. Пони идет легко и мы делаем довольно большие зигзаги впереди медленно катящей телеги.

Да, я не хочу встречаться с Торином, когда он очнется. Вы это хотели услышать?! Я говорю это Бобби, так теперь зовут моего пони, а он дергает мягкими ушами и не возражает. После трех часов в дороге, мы становимся настолько близки, что я рассказываю ему, как тяжело мне было видеть Торина поверженным и связанным. Говорите что хотите, но Бобби мне посочувствовал, я знаю.

Переживания переживаниями, но хороший слух меня не подвел. Впереди застрекотала сорока, характерными короткими очередями, какие выдает, увидав что-то интересное и перелетая с ветки на ветку над объектом внимания. Может, это все лишь дохлый лось, но стоит проверить, чего это она так разоряется. И мы с Бобби тихонько потрусили на звук. Скоро стало ясно, что встревожило птицу. Постояв и понаблюдав с минуту, прячась за кустом боярышника, мы сначала медленно и осторожно, а затем все быстрее порысили назад к телеге.

— Стой! Сворачивай быстро к лесу! Разъезд нам на встречу. Конных пять человек. Идут зигзагом, будто ловят кого. Минут через десять тут будут!
— Герман, что это тут за игрища? Кого местные ловят?
— Феликс, да не время сейчас, кого бы не ловили, а то может и не ловят, а передовое охранение при большом отряде. Все равно с таким грузом в телеге нам просто так не пройти.

— И что делать? — Герман выскакивает из телеги, но к лесу поворачивать не спешит.
— Спрятать её не удастся, по лесу не пройдет. Бросим здесь всякий заинтересуется, кому пришло в голову блажь бросать телегу с лошадью в лесу, — напарник, конечно прав.
— Феликс, тогда так. Торина на пони. Берем Бобби под уздцы и к лесу, как можно глубже там отсиживаемся, — напарник кивает, соглашаясь и не тратя лишних слов, они с Германом начинают вынимать нашу куколку из телеги и, крякая с натуги, взваливать поперек седла терпеливого Бобби.

— Скорее к лесу, а я на телеге по дороге. Я в местных реалиях лучше разбираюсь. Только скажи, Ника, как они одеты были, те всадники?
— В таких же черных кафтанах, как и те в трактире.

Герман удивленно оборачивается уже сидя в телеге.

— Странно это, поторопитесь, — и понукает лошадку идти быстрее.

Мы торопимся изо всех сил. Пони послушно рысит между деревьями. Слава Эру, ни оврагов, ни каменных осыпей нам не встречается. Углубившись в лес на довольно большое, по моему мнению, расстояние, выбираем неглубокую лощинку для стоянки. Прячем на всякий случай пони в кустах и залегаем сами на краю лощины. Тихо в лесу. Макушка лета. Птицы свое отпели, у них теперь другие заботы. Редкое посвистывание иногда доносится сверху. Слышно даже, как пони переставляет копыта. Ждем молча. Ждем долго. Наконец, становится ясно, что разъезд прошел мимо нас.

— Что же это было такое? Как думаешь? Уж не по нашу ли душу такая свистопляска? — Феликс встревожен, да и мне не по себе.
— Да кому мы то тут нужны? не из-за Торина же такая странность... Может, из-за пожара в трактире? Тогда почему они не догоняли нас, а навстречу шли?

— Ника, давай подождем Германа. Он должен вернуться с новостями. Там впереди миль пять, и деревня. Думаю, он туда завернет и все разузнает. Хотелось бы верить в совпадения, но не верится что-то.

Я киваю головой, действительно, какой смысл переживать о неизвестном?

— Тогда нужно устраиваться, думаю, до вечера мы точно здесь просидим. Вряд ли Герман добудет информацию слишком быстро. Да пока нас найдет. И вообще, нечего белым днем по дорогам шататься, раз тут такие планы «Перехват» в чести.

Спускаемся на дно лощины и решаем пожалеть Бобби, пока спину не сломал. Вдвоем, без помощи Германа, нам нашего пленника аккуратно с седла не снять, но тут пони демонстрирует свою сообразительность и опускается на согнутые колени. Теперь все проще. Подходим с Феликсом к куколке, и я натыкаюсь ни на камень, ни на ветку, на взгляд. Синий, яростный, можно было бы глазами огнем жечь, я пылала бы уже как факел, да и Феликс тоже.
— Ну вот очнулся. Смотри, как таращится, — мне режет уши этот насмешливый тон убежденного трезвенника.

— Берись-ка с другой стороны и тащи. И знаешь, — говорю я в паузах между тяжелым от напряжения дыхании, — все-таки он не гиббон в зоопарке, чтобы в него пальцем тыкать.

День тянется и тянется, как БубльГум. Говорить ни о чем не хочется, и мы молча сидим, сторожа по очереди. Два часа Феликс, два часа я. Лес кругом живет своей нескончаемой летней жизнью. Птицы перелетают по веткам, муравьи спешат куда-то с исключительно деловым видом, словно мелкие клерки в большом и сложно устроенном офисе, только папок с бумажками не хватает. Вот по листу ежевики проползла гусеница, извиваясь всей фигурой, как секретарша, положившая глаз на своего шефа. У всех дела есть, одни мы словно повисли в воздухе ни вперед, ни назад. День разгорается. От долгого сидения в нашей полукамуфляжной амуниции путешествующих по своим делам горожан жарко становится. Достаю фляжку, собираясь отпить глоток. Торин, до этого уже довольно давно переставший сверлить нас глазами и якобы спящий, кто бы ему поверил, провожает фляжку жадным взглядом. Наверное, с кляпом во рту, да после вечернего пьянства с аттракционами тяжко совсем без воды.

Подхожу и развязываю кляповые стяжки на затылке. Вода ему, видимо, очень нужна, потому что пьет он молча и едва не захлёбываясь. Но только край фляги отрывается от губ гнома, и я начинаю завинчивать крышку, лощина наполняется такой тирадой, что бедный Бобби вздрагивает и прядает ушами в испуге. Кажется, несколько листиков упало с кустов раньше осени то ли со страху, то ли от стыда.

— Ого! Даже несколько новых оборотов для тебя нашлось!
— Лучше держи ему голову! Крепче держи, что ты нежничаешь?!

Феликс вцепляется в темные с проседью пряди, пока я прилаживаю кляп обратно. Его подгорное Величество не изволит вести себя прилично, а мотает головой, поливая нас угрозами в вперемежку с проклятьями. Уфф… справились.

— Хорошо, не покусал никого, — отпускаю наконец волосы на свободу, правда, не все, кое-что в процессе выдралось напрочь.

— Он занят был, во всех подробностях описывал твою сексуальную жизнь.
— Феликс, скажи спасибо, что не твою.

Напарник шутовски раскланивается в сторону пленника.

— Знаешь, раз уж нам тут все равно нечего делать, может поразмышляем вслух?

Глаза Феликса светятся азартом. Значит додумался уже до чего-то, умник. А я нужна для подтверждения великой идеи. У меня никаких идей нет, кроме очевидных. Почему бы не обсудить. усаживаюсь на кочку, подстелив плащ и приготовившись слушать.

— Давай, выкладывай уже. Я вся внимание.
— Попробуем рассуждать логически. Не похоже это на совпадение: там, в трактире, ведь это была намеренно спровоцированная драка, как ты сказала — заводка...

— Ну, положим. И что? Захотелось военным на отдыхе пободать рогами стену. Может это местный аналог ВДВ? Типа лошадь вместо парашюта. Что может быть веселее и бессмысленнее нападать на гнома, особенно, если гном не мирный горняк, а воин?

Феликс расплывается в довольной ухмылке. Заготовил, видимо, возражение, пока спорил молча сам с собой.

— Это одно допущение. А второе допущение состоит в том, что точно так же одетые кавалеристы рыщут у нас на дороге. А два допущения — это уже закономерность.

Феликс излишне радостно плюхается на землю и тут же, морщась, перекатывается, не иначе попал тощей пятой точкой на сук. Осторожней надо быть, лес, не тещина перина. Отмечаю с некоторым злорадством. Злорадные мысли вызваны недовольством собой: значит, пока я предавалась глубокому самокопанию, напарник анализировал ситуацию…. Противно стало. Надо было самой раскинуть мозгами.

— Остается спросить, зачем кому-то понадобился изгнанный предводитель гномов. Причем понадобился так сильно, что за ним войска регулярные посылают.

— Ну тут ты переборщил. Это скорее дружина какого—нибудь влиятельного синьора. На армию они не похожи.

— Не суть!

Он небрежно взмахивает рукой, отгоняя мое возражение, словно комара.

— Интересно другое. Ты видела, чем он расплачивался за пиво? Новехонькой золотой монетой. Вот откуда у любителя выпить, без дома и племени, золотая монета, да еще и явно не последняя?

Мы некоторое время в задумчивости смотрим на пленника. Феликс, как на исторический экспонат, я же просто пытаюсь оторвать взгляд от желтого листика, плывущего по бурному морю ториновской шевелюры. Гребень бы, а еще лучше не один. Торин на нас не смотрит, сверлит взглядом склон с шелковой травой и торчащими кое—где из травы кустиками папоротника.

Он, конечно, нас слышит, но встречаться глазами не хочет. Что-то свербит мою бедную память, что — то связанное с деньгами, и проскакавшее быстрой белкой по краю сознания. Что же это?..

— Феликс, а ты не обратил внимание? Когда Герман говорил о хозяине трактира, он слегка удивился маленькой цене за молчание и приступ слепо-глухо-немоты. Мы еще тогда приписали эту дешевизну тому, что гном создает слишком много неприятностей и хозяин рад от него избавиться. А что если дело не в этом...

Говорю и пристально слежу за пленником, он не выдерживает и поднимает глаза на меня. Смотрит на нас без ненависти, лишь тяжело и неприязненно, с презрением. Это я и от людей не очень-то люблю.

— Думаешь, трактирщик рассчитывал на большую поживу? Ну да! Условие — оставить в трактире вещи. Вот для чего! Там, наверное, много было этих тяжелых золотых монеток.

— Если ты прав, то мне очень интересно знать, откуда у бродячего бездомного гнома золото взялось? Феликс, что-то мне подсказывает, что он не в кузнице его заработал.

В лесу раздается крик кукушки. Она явно недавно болела бронхитом. Мы поднимаемся на ноги и Феликс рысью устремляется на звук, встречать нашего третьего. Скоро будут новости. Оставшись на поляне вдвоем с гномом какое-то время меряюсь с ним взглядом. И тут он начинает что-то мычать сквозь кляп. Можно не обращать внимание. Помычит и перестанет. Но любопытство, сгубившее кошку, толкает меня ближе к пленнику. Опускаюсь на колено и говорю тихо и внятно:

— Дернешься орать, заткну по голове камушком без всякой жалости. Понял?

Гном сверкает глазами, но кивает послушно.

Избавившись от кляпа, какое-то время привыкает к свободе и молчит.

— Ну же говори, что хотел!
— Кто вас нанял?

Треснувший голос глух и низок, никакого шоколада, одна наждачная бумага.

— Кто вас нанял? И за сколько?

Холодный взгляд как вода с первыми льдинками. И что значит, за сколько...

— Ааа, так ты откупиться хочешь? Думаешь, если нас наняли, то можно и подороже заплатить. Свобода того стоит, да?

Пленник смотрит мне в глаза и медленно кивает.

— Назначь цену, и я заплачу. Вы получите деньги без всякого риска. И тащить меня никуда не надо.

— Ошибся ты, гном. Мы идейные. Не продаемся.

Последний раз редактировалось Victoria; 25.02.2014 в 14:31.
Victoria вне форума   Ответить с цитированием