Цитата:
Сообщение от Лора
Она его ацеласом вылечит!
Папу.
История про Дейзичку мне нравится  |
Ах ты хочешь совсем-совсем хэппи-энд? Ну можно и так!
Дейзичка внезапно унюхивает в лифчике у Тау заботливо припрятанный на всякий случай ацелас. Жалобно скулит, аккуратно берет ее зубами за подол кафтанчика и тянет куда-то. Заинтригованная Тау идет за варжицей и видит распростертого на льду Азога. Дейзичка кладем ему голову на грудь и плачет. Ее слезы падают на рану, и Азог вздрагивает... Тау понимает, что он живой. Первый инстинкт - добить орка... но рука дрожит, как будьто бы какое-то предчувствие ее останавливает (а не только рычание бдительной Дейзички!).
Она замечает у него подмышкой точно такую же родинку, как у нее... и с ужасом начинает понимать, откуда у нее все время появлялись столь неэльфийские мысли как поубивать всех эльфов ради гномов, вообще удовольствие от убийства и неумение видеть красоту в том, в чем ее видели другие эльфы... она начинает лечить Азога ацеласом.
Когда он видит ее с подсветкой, он немедленно вспоминает Галю и сперва долго и очень грязно матерится на черном наречии. А потом соображает, что что-то тут не так. Оглядывается, видит что кругом явно победили не орки - и понимает, что Больга убили. Значит, эта полукровка - его единственный ребенок. К тому же спасший ему жизнь. В порыве странной благодарности он предлагает ей исполнить одно желание.
"Папочка, я прошу тебя лишь об одном. Позволь мне жить с тобой рядом с моим любимым!"
"Каким еще любимым?" - не понимает орк.
"Увидишь!" - окрыленная внезапной радостью Тау упрыгивает в направлении Эребора. Там гномы собрались на похоронах, и никто не охраняет вход... она прокралась внутрь, и как только все разошлись готовиться к банкету, оживила Кили по привычному уже алгоритму.
"Где я? Что я?" захрипел выдернутый внезапно из чертогов Махала гном.
"Это я, любимый мой! Твоя Тау! И теперь нам с тобой есть где жить!" Она резво подняла оживающего гнома на ноги, и потащила за собой.
Когда Азог увидел, кого дочурка назвала "любимым" он позеленел так, что ее матушке впору, но слово назад взять не мог - не мог он настолько уподобиться Торину... пришлось принимать обоих. Глаза Азога по шесть копеек, в которых отражается весело виляющий хвост счастливой Дейзички - последнее, что видит зритель перед сакральным "The End".
