[АРктика]

Рыжа! С опозданием - но поздравляю тебя с Днем Рождения!

На пляже, не смотря на окончание лета, многолюдно. Идем плавать?

 

Томушка доставляет имениннице цветочки.



И Локи тоже решил не отставать.



---------- Сообщение добавлено в 17:18 ---------- Предыдущее сообщение было в 17:14 ----------

Сообщение от naika

Я утешаюсь только тем, что наш заяц не вылезает со съемок. Значит у нас еще будет что посмотреть.

Ммм... говорят, завтра-послезавтра должен появиться на TIFF. Анонсировано, ждем.

пока пару фоток

 

Сообщение от немного рыжая

Последняя попытка)))
https://m.vk.com/video6952489_456239017

ахаха, какая прелесть. Мне тоже недавно это видео попадалось.

---------- Сообщение добавлено в 17:19 ---------- Предыдущее сообщение было в 17:18 ----------

Вдогонку к вашим снайперам добавлю нашего общего, стреляющего из всего, чего только можно.

В самое сердечко, любимый. И на пораженье.

---------- Сообщение добавлено в 17:22 ---------- Предыдущее сообщение было в 17:19 ----------

Я когда-то писала историю по этому ИИ-арту. Такой тут Том получился, какой-то нереальный...

арт

 

история

Впервые Персефона увидела его на зеленом лугу, при наступлении лета. Тонкие черты лица, огромные светлые глаза и черные кудри — незнакомец ей сразу понравился. Он был так похож на скульптуры в саду матери, на картинки, изображавшие героев в книжках, на…

— Дитя, далеко ль живет Деметра? — прервал ее размышления Незнакомец. Персефона хлопнула глазами: ей было в диковинку, что герои ее мечтаний могут разговаривать. Кроме того, мама учила, что с незнакомцами вести бесед нельзя, но вместе с тем — что невежливо не отвечать на обращенные к тебе вопросы.

— Через это поле, прямо по тропинке, — взвесив все, наконец отозвалась девочка. Немного подумав, добавила, — а зачем Вам нужна моя мама?

Мужчина подошел ближе. Когда он наклонился к собеседнице, Персефона рассмотрела, что глаза у него — цвета прозрачно-синего летнего неба. Такого же, как-то, что расстилалось над ее головой.

— Ты — Персефона? — в летних небесах блеснула солнечным лучом едва сдерживаемая улыбка.

— Я… — девочка перевела взгляд на сверкающие золотые наручи Незнакомца и блестящий золотой обруч-шлем с длинными рогами.

— Я — Аид. — мужчина жестом фокусника достал из ниоткуда алую, как кровь, розу, и протянул ее малышке. Та помедлила, ощутив как быстро-быстро забилось сердце. Тот самый Аид, повелитель царства мертвых, у которого никогда нет ни весны, ни солнечного лета! Персефона воображала его себе другим — злым старцем с крючковатым носом и красными глазами. А он… вот он какой, оказывается…

— Ты пришел забрать меня? Я должна умереть? — растерянно поинтересовалась девочка.

— Умереть?! О боги Олимпа, нет, конечно! — незнакомец коротко рассмеялся, слегка откинув голову назад. — ты мне нужна для другого.

— Для чего же? — Персефона вкрай стушевалась, чувствуя как ловкие тонкие пальцы собеседника пристраивают розу прямо в ее волосах. — что это?

— Для того… — Аид немного помедлил. — чтобы показать тебе, как прекрасно мое царство. Как успокаивающе шелестят воды Стикса. Ты будешь царицей, Персефона. И эта роза — зарок исполнению моих слов.

Он собрался было уходить, но девочка поймала его за руку. Пальцы ее обожгло холодом при прикосновении к золотой наручи.

— Ты хочешь, чтобы я была твоей женой?! Но я должна сказать маме… я… — Персефона ощущала, как ей не хватает слов, а сердце бьется лихорадочно где-то в горле, точно она может выплюнуть его прямо сейчас. Но Аид лишь пожал плечами.

— Такова воля Зевса всемогущего. Прощай. Через пять весен я снова буду здесь.

Внезапно перед ним раскрылся портал, и Персефона увидела его мир — серо-серебристые пещеры, терпеливый Харон в своей лодке напевает какую-то протяжную заунывную песню. Аид шагнул в эту дверь и она исчезла. Точно не было никогда их разговора, точно все это ей приснилось.

Девочка прикоснулась к розе, воткнутой в волосы, огляделась еще раз и побрела домой, придавленная гнетущим ощущением неизвестности.

****

Придя домой, Персефона рассказала матери о встрече с властелином царства мертвых. Деметра побледнела и всплеснула руками:

— Дочь, я не пущу тебя к нему. Не будет тебе моего благословения!

— Ну почему, мама? — Персефона жалобно хлопнула глазами. — ты бы видела, какой он красивый…

— С лица воду не пить, — одернула дочь Деметра, — а ты подумала, как ты будешь в темных сырых подземельях, без солнечного света? А дети какие у вас родятся? Слабые и бледные!

Персефона покраснела. По молодости лет она не сильно уж задумывалась о таких вопросах, хоть и была в них некоторым образом осведомлена.

— Да и не собиралась я замуж, мама! Может, этот прохожий человек пошутил со мной. Не переживай.

Деметра вздохнула:

— Не отпущу. Боги не могут со мной поступить так жестоко и вырвать мое сердце.

— Ну мама… — Персефона нежно обняла мать. Что бы кто не говорил, но какое-то шестое чувство подсказывало девочке, что встреча с Аидом не была шуткой, не была сном. А роза, лежавшая в ее покоях, так и не вяла, и не менялась даже без воды, хоть минул уже не один день…

****

Шли дни, недели, месяцы и годы. Персефона взрослела, становясь все краше. Исчезла детскость черт лица, поднялась и окрепла высокая грудь, гибкая талия завораживала взгляд любого, кто на нее смотрел. А округлые бедра наводили на мысль о том, что союз любого достойного мужчины с этой девой Гера благословит прекрасным, здоровым потомством. Деметра вздыхала, наблюдая за дочкой, и сердце ее трепетало. Персефона же в такие минуты льнула к матери, отвлекая ее шутками и нежностями. Но однажды…

Солнечный день так и располагал на прогулку, а подружки-океаниды давно звали искупаться. И Персефона решила к ним присоединиться.

Стайка девушек в легких полупрозрачных хитонах сначала весело шушукалась на берегу моря, расстилая покрывала, нарезая фрукты и разливая в чаши благословенный нектар. Они обсуждали многое — погоду, сплетни с Олимпа, мужчин, и Персефоне было с ними так хорошо и легко после дней наедине с материнскими тревогами, после мыслей о той встрече. Но тем не менее, о разговоре с Аидом она не рассказала подругам.

— А пойдемте в воду? Теплая… — вдруг оживилась младшая из океанид, Эйя. — кто быстрее, девы распрекрасные?

Она первая скинула свое одеяние, и, нагая, побежала к воде.

Этот порыв зажег и остальных девушек устремиться в ласковые воды. Персефона ринулась вместе с подругами, и какое-то время подружки обливали друг друга водой, смеялись, плавали и просто радовались жизни.

Но пришел момент, когда дочери Деметры захотелось отдохнуть, и она медленно вышла на берег. Странно, но вместо нагретого солнцем песка ноги встретили ласковую шелковую траву, на которую так и хотелось склониться. Персефона дошла до расстеленных покрывал и потянулась за чистым полотнищем, чтобы вытереться после купания. Тем временем, взор девушки привлек ярко-алый цветок, выглядывавший из-под брошенного ею хитона. Персефона завернулась в уже влажное полотнище и села на покрывало, погладив красные шелковые лепестки. Цветок слегка покачнулся, точно отвечая на нежность. Девушка улыбнулась в ответ и, потянувшись, сорвала манившее ее алое чудо.

Но зачем? Небо внезапно померкло, раскрылся знакомый уже Персефоне серебристо-серый портал и, не успев испугаться, она стояла со своим цветком мокрая после купания, и полунагая в огромном тронном зале, где на престоле восседал Аид. Повелитель царства мертвых был все так же лучист и прекрасен, как в первую их встречу. Но от его взгляда Персефоне хотелось закрыться, и одновременно что-то приятно щекотало изнутри в самых неожиданных местах по телу.

Наконец Аид спустился со своего трона и подошел к девушке.

— Вот мы и встретились, моя королева…

Персефона обхватила себя обеими руками. Ей было и страшно, и холодно, дрожь охватила все ее тело. Алый цветок теперь грустно лежал у босых ног девушки.

— Ты мог меня предупредить… — пожаловалась она. — мама убьет…

— Не убьет. — Аид мотнул головой, приподняв лицо девушки за подбородок и ловя ее взгляд, — помнишь? всего пять весен…

— Я думала, это шутка…

— Зевс предопределил нам быть вместе. Если бы ты смотрела на розу, которую я тебе дал, ты бы заметила, что в последнее время лепестки ее начали осыпаться, отсчитывая время до нашей встречи.

Персефона не успела ничего ответить. Тонкие губы Аида накрыли ее губы, целуя с отчаянной, опьянящей силой. Его язык слегка приоткрыл ее рот, заставляя забыть, как дышать, забыть солнце, лето, мать, родной дом… Когда он отстранился, Персефоне показалось, что прошла вечность. Но это было еще не все. Большие руки с тонкими, длинными пальцами бесцеремонно скинули с нее промокшее полотнище. Аид отступил на шаг, оглядев жену, а затем хлопнул в ладоши. Вошедшие служанки поклонились Повелителю, потом начали растирать тело Персефоны, чтобы она не мерзла. Они же принесли серебристые шелка и легкие сафьяновые сандалии, облачая девушку в это великолепие. Золотые волосы Персефоны высушили и уложили в затейливую прическу, перевив ее драгоценными нитями. А она… Она смотрела на своего Повелителя. Для нее начиналась новая жизнь, жизнь в его руках, в его постели, в его сердце, в его царстве…

***

Несколько лет спустя…

— Собирайся, Персефона. Мать ждет тебя.

Аид отстранился от жены через силу и встал с постели. Ему, холодному и бесстрастному повелителю царства умерших, каждый раз казалось такой несправедливостью, что жена должна куда-то уходить. Сложно было представить, что какое-то время он не будет наслаждаться этим горячим телом, брать ее снова и снова, покорную, жаждущую любви. Но пока ее не будет, следы ее поцелуев, укусов, цепких ноготков будут гореть на его груди. Будут отпечатаны глубоко в сердце…

Обнаженный, он подошел к маленькому столику, наливая из резного кувшина в кубок что-то. Персефона наблюдала за ним с постели, приподнимаясь на локте. Серебристая корона светилась и горела ровным светом на ее растрепанных кудрях.

— Что это, гранатовый сок?

— Да, ты прекрасно знаешь, Персефона.

— Но зачем?

— Неужели ты не сделаешь то, что велит твой муж?

Персефона хмыкнула, вставая с кровати и ближе подходя к Аиду. Горячие руки обвились вокруг его торса, затем молодая женщина выглянула из-за плеча мужа.

— А я и так тебя не смогу забыть. Это же предопределено нам, правда?