[Katherine Kinn]

(продолжение)

На Пеленнорских полях неистово бушевало сражение, и над ними раздавался грохот оружия, крики людей и ржание коней. Трубили рога, и кричали трубы, и ревели мумаки, которых гнали в бой. С юга под стенами Города гондорские пехотинцы бились с легионами Моргула, которые по-прежнему были сильны. А всадники поскакали на восток, на помощь Эомеру: Хурин Высокий, Хранитель Ключей, и правитель Лоссарнаха, и Хирлуин с Зеленых Холмов, и светлый князь Имрахиль со своими рыцарями.
Не слишком скоро пришли они на помощь рохиррим, ибо удача повернулась спиной к Эомеру, и его ярость предала его. Его неистовый порыв разорвал строй врагов, и клин его всадников прошел сквозь ряды южан, громя их конницу и опрокидывая пехоту. Но туда, где проходили мумаки, кони не шли, они сворачивали в сторону, и огромные чудовища стояли спокойно, как башни, а вокруг них собирались харадрим. И если в прорыве рохиррим втрое уступали числом одним лишь харадцам, то вскоре стало еще хуже, ибо от Осгилиата подошли еще войска. Там они собирались для разорения Города и разрушения Гондора, ожидая призыва своего командира. Командира больше не было, но Готмог, младший вождь Моргула, бросил их в бой - вастаков с секирами, варьягов Кханда, южан в алых одеждах и черных людей из Дальнего Харада, похожих на полутроллей - с белыми глазами и красными языками. Одни из них спешили обойти рохиррим, другие устремились к западу, чтобы удержать войско Гондора и не дать ему соединиться с роханским.
Похоже было, что битва стала оборачиваться против Гондора, и надежда стала гаснуть, и от Города донесся новый клич. А была уже середина утра, и дул сильный ветер, унося дождь на север, и ярко сияло солнце. И в ясном воздухе дозорные со стен увидели вдалеке новую угрозу, и всякая надежда оставила их.
Ибо течение Андуина от излучины у Харлонда видно было из Города на протяжении нескольких лиг, и те, кто имел острое зрение, могли видеть появляющиеся там корабли. И посмотрев туда, они вскричали в смятении, ибо увидели они черный на сверкающей глади реки флот, подгоняемый ветром - галеры, большие многовесельные корабли, влекомые черными парусами, полными ветра.
- Пираты Умбара! - закричали люди. - Пираты Умбара! Смотрите! Это идут пираты Умбара! Белфалас взят, и Этир тоже, и Лебеннин. Пираты идут на нас! Это последний удар судьбы!
И некоторые без приказа - ибо некому было командовать в Городе - зазвонили в колокола и забили тревогу, а иные затрубили в рога, призывая к отступлению.
- Назад, в крепость! - кричали они. - Вернитесь! Вернитесь в Город, иначе вас сомнут!
Но ветер, что нес корабли, уносил их призывы прочь.
Рохиррим не нужен был сигнал тревоги. Они и сами увидели черные паруса. Ибо Эомер был от Харлонда не далее мили, и между ним и гаванью было великое множество врагов, а другие обходили его сзади, отрезая от князя Имрахиля. Эомер взглянул на Реку, и надежда умерла в его сердце, и он проклял ветер, который прежде благословлял. А полчища Мордора воодушевились, и, исполнившись жаждой крови и ярости, c криком бросились в атаку.
Непреклонна была воля Эомера, и разум его прояснился. Он велел трубить в рога, чтобы созвать под свое знамя всех, кто сумел пробиться к нему, ибо он хотел воздвигнуть стену щитов и сражаться здесь, у подножия холма, до последнего, и свершить на полях Пеленнора деяния, достойные песен, пусть даже не останется в землях запада ни единого человека, чтоб помнить последнего короля Порубежья. И он поднялся на зеленый пригорок и установил там свое знамя, и Белый Конь заструился по ветру.

Из тьмы сомнений навстречу солнцу
Стремился с песней я, с мечом в руке.
Конец надежде, крушенье сердца -
Лишь ярость, гибель и кровь заката!

Такие стихи сказал Эомер, и засмеялся. Ибо вновь жажда битвы горела в нем, и был он невредим, и был он молод, и был он королем - повелителем сурового народа. И се! - рассмеявшись в отчаянии, вновь взглянул он на черные корабли, и поднял меч, бросая им вызов.
И тут удивление овладело им и великая радость, и он подбросил свой меч в солнечном свете и запел, поймав его. И все взгляды устремились туда, куда он смотрел, и - узрите! - на первом корабле развернулось про ветру знамя. На нем цвело Белое Древо, знак Гондора, но над Древом горели Семь Звезд и корона - стяг Элендила, который никто не поднимал бессчетные годы. И звезды пылали на солнце, ибо самоцветами вышила их Арвен дочь Элронда, и ярко сияла корона в свете утра, ибо вышита она была митрилем и золотом.
Так явился Арагорн сын Араторна, Элессар, Наследник Исилдура, с Путей Мертвых, ветер принес его от Моря в пределы Гондора, и радость рохиррим была как смех и блистанье клинков, и ликование Города как пенье рогов и звон колоколов. Но полчища Мордора были охвачены смущением, и им показалось, что великое колдовство отдало их корабли врагам, и черный ужас пал на них, когда поняли они, что удача отвратилась от них и близок роковой час.
Рыцари Дол Амрота прорывались на восток, гоня перед собой врагов - людей, подобных троллям, варьягов и орков, которым ненавистен солнечный свет. На юг шел Эомер, и враги бежали перед лицом его, и оказались меж молотом и наковальней. Ибо с кораблей на пристани Харлонда хлынули воины и ринулись на север, подобно шторму. Шли там и Леголас, и Гимли с его секирой, и Халбарад со знаменем, Элладан и Элрохир со звездами на челе, и суровые дунэдайн, Странники Севера, ведя в бой народ Лебеннина, и Ламедона, и южных владений. А впереди шел Арагорн с Пламенем Запада, Андрилем, что пылал огнем, Нарсилем возрожденным, столь же смертоносным, как и в древности, и на челе его была Звезда Элендила.
И вот наконец встретились посреди битвы Эомер и Арагорн, и опустили мечи, и взглянули друг на друга, и возрадовались.
- Вот мы и встретились вновь, хотя все полчища Мордора разделяли нас, - молвил Арагорн. - Разве не так сказал я в Хорнбурге?
- Именно так ты и сказал, - ответил Эомер. - Но надежда часто обманчива, и я не знал тогда, что ты одарен предвиденьем. Дважды будь благословенна помощь, что пришла нежданно, и никогда не была встреча друзей более радостной.
И они пожали друг другу руки.
- Как нельзя более вовремя встретились мы, - сказал Эомер. - Не слишком скоро пришел ты, друг мой. Многие утраты и горести постигли нас.
- Так отмстим же, прежде чем о них говорить! - сказал Арагорн, и бок о бок ринулись они в битву.

Тяжкая битва и долгий труд ждали их, ибо южане были людьми отважными, решительными и яростными в отчаянии, вастаки же были сильны и воинственны и не просили пощады. И так то там, то тут, у сожженной усадьбы или амбара, на пригорке или кургане, у стены или в поле они собирались, строились и сражались, пока не кончился день.
Наконец солнце скрылось за Миндоллуином, и все небо запылало, и холмы и горы словно окрасились кровью, пламенем рдела Река, и травы Пеленнора были алыми от заката. В тот час окончилась великая битва на полях Гондора, и в пределах стен Раммас не осталось ни единого живого врага. Все были убиты, кроме тех, кто бежал, чтобы умереть или утонуть в алых водах Реки. Немногие добрались до Моргула или Мордора, а до земли харадрим дошли лишь вести издалека - слухи о гневе и грозе Гондора.

Арагорн, Эомер и Имрахиль вернулись к Вратам Города, охваченные усталостью за пределами радости или скорби. Все трое остались невредимы, ибо таковы были их удача и мощь и искусство их оружия, и немногие дерзали противостоять им или смотреть в лицо в час гнева. Но многие иные были ранены, искалечены или убиты в той битве. Форлонга сразили секиры, когда сражался он один и пешим. Дуилина из Мортонда и его брата - обоих затоптали до смерти, когда подвели они своих стрелков поближе к мумакам, чтобы стрелять в глаза чудовищ. Не вернутся ни Хирлуин Светлый в Пиннат Гелин, ни Гримболд в Гримслейд, ни Халбарад в земли Севера. Немало их пало, прославленных и безымянных, вождей и воинов, ибо то была великая битва, и никакой рассказ не вместит ее целиком. Много позже сложили в Рохане песню о Курганах Мундбурга:

Рога зов раздавался в холмах,
сверкнули мечи в южных пределах.
Кони мчались в Страну Камней,
как ветер утра. Война взметнулась.
Там Теоден пал, Тенглинг славный,
к холмам золотым и лугам зеленым,
к просторам севера он не вернется,
воеводитель. Хардинг и Гутлаф,
Дунхэре и Деорвин, гордый Гримболд,
Херефара и Херубранд, Хорн и Фастред
сражались и пали в стране дальней -
в Курганах Мундбурга крепко им спать
рядом с соратниками, ратью Гондора.
Ни Хирлуин Светлый к холмам у моря,
Ни Форлонг Старый к цветущим долинам,
В Арнах, страну свою, не вернутся,
не взглянут - ни лучники меткие,
Деруфин с Дуилином, к водам темным,
корням Мортонда в горной тени.
С утра до вечера смерть их косила -
лордов и ратников. Долог сон
под травами Гондора у Реки.
Вод серебро стало слезами -
рдели от крови вечерней струи,
ярко пылали огнем заката,
словно горели огни на курганах.
Алая пала роса на Раммат Эхор.

(конец)