[Алексина]

зачем смертоубийство, лучше берегите носы. Я сейчас буду их раклеивать...

Вечер. Хроники кота: письмо брату, Коту Ученому.
"…До самого вечера они мужественно пытались расклеиться, потому что стеснялись спать в одной кровати, а спать хотелось… мы с Вестри из сочувствия тоже не стали ложиться, пристроились рядышком и внимательно наблюдали за их попытками освободиться. Для начала был вызван Феанаро с той целью, чтобы определить состав клея. Лантарэль, оказывается, забыла, как она его варила…
Феанаро запутался, долго чесал затылок прямо через кепку, наконец соскреб кусочек клея и торжественно унес его в лабораторию, для опытов. Результатов опыта мы так и не дождались, пришло время ужина, все торжественно потопали на кухню.
К несчастью, подниматься по лестнице они еще не научились, а мы с Вестри маловаты… поэтому наших сил хватило только до первого пролета. Мы хотели перевести дух–а Лантарэль потеряла равновесие, стукнулась головой о перила, Тэл по старой привычке кинулся ей на помощь, они все запутались в руках и ногах–и торжественно рухнули вниз, добросовестно пересчитав чьим-то хребтом все ступеньки. Шелоб, кажется, уже никогда в жизни не будет протестовать…
У подножия лестницы я услышал такое, что моя диссертация за этот день увеличилась ровно втрое.
После этого мы отказались от мысли доставить наших сиамских близнецов на кухню и решили вместе этого поужинать с ними под лестницей. Почему под лестницей? Да потому что Намо отшиб себе всю спину и ниже до самого пола, а на остальных было ползти неудобно.
Тут с кормлением возникли определенные трудности. Во-первых, их было трое, а нас с Вестри–двое, причем каждый хотел есть. Когда мы наловчились одной рукой кормить себя, а второй–кого-нибудь из склеившихся, начались новые неприятности. Намо взвыл, что ему уже *********** стоять на четвереньках. И плюхнулся на пузо.
Я кинулся записывать новый материал, Аракано уже подкинул еще несколько словечек. Потом подбавила жару Лантарэль, неуютно распластавшаяся на костлявой спине Судии. И наконец тихонько окончил пылкие речи Тэллас.
Я даже обрадовался, на радоваться было рано: проблемы кончаться не желали. Лантарэль изловчилась и заткнула рот Аракано самым большим куском селедки (который я, если честно, присмотрел для себя), так что мы получили некоторую свободу действий.
Пришлось держать совет: сначала надо покормить их, или все же расклеить.
Единогласно было принято решение: накормить.
Мы с Вестри чуть не скончались на месте, но тут нам помогла Ланта. Мужественно решив позавтракать последней, она сверху вниз начиняла рыбой Намо, а мы тем временем занимались собой, Тэлом и Аракано.
Это было ужасно.
Когда-то я думал, что самое жуткое испытание-накормить младенца. Теперь мое мнение в корне изменилось! Брат, самое жуткое–накормить трех здоровых склеенных мужиков, особенно когда над ними возвышается приклеенная дама, пихающая в своего собрата селедку с таким азартом, что он еле успевает прожевать. Я ее понимаю. Если кто-нибудь раскрывает рот…
Это страшно, брат!
Они склеились очень неудобно, они все вывернутые, как в Кунсткамере… или даже хуже. В общем, с кормежкой мы закончили заполночь, к этом времени нам уже есть расхотелось, и мы с Лантой мрачно пили чай, периодически вылавливая из него мусор. Пару раз мы облили Шелоб, один раз–Тэлласа. К счастью, они тихие, они нам даже ничего не сказали.
Когда чай был выпит, у Феанаро кончилась экспертиза. Уж не знаю, что он там делал, но, несмотря на копоть, густо покрывающую его физиономию, он весь сиял, как начищенный тазик. Вестри чуть его не убил. Просто так, от души, чтобы не нарывался…
А нечего было сообщать с таким важным видом, что это, оказывается, КАНЦЕЛЯРСКИЙ КЛЕЙ!!!
Можно подумать, что мы не знали…
В общем, мало ему не показалось.
Встав с земли и надев кепку, наш мастер велел близнецам разбежатьсяв разные стороны. В ответ у него вежливо поинтересовались, не сошел ли он с ума. Он ответил, что нет, и настойчиво повторил просьбу, нехорошо ухмыляясь.
Они разбежались. Клей растянулся, оставив посередке гроссбух,–и в это время Феанаро со всей немалой дури рубанул по нему топором!
Вестри еле поймал упавшую челюсть, я так и сел.
Близнецов со страшной силой притянуло друг к другу, они крепко стукнулись разными местами тела друг о друга и о топор, застрявший в клею.
Феанаро попросил у Ланты рецепт клея. Та не выдержала и ударилась в истерику–тут началась форменная паника.
Намо взвыл и тоже ударился в истерику. Тэллас и Нолофинвэ немедленно извлекают успокаивающие и в редкой слаженности заливают товарищам в глотки. Лантарэль немедленно затихает и утыкается Тэлласу в плечо. Нолофинвэ деликатно отхлебывает из своей бутылочки и остаток выливает в Намо. Тот беспрекословно принимает дозу, после чего впадает в рассеянно-меланхолическое состояние.
После этого мы втроем с Вестри и Феанаро распили бутылку валерьянки. Потом ничего не помню."

ЭФИР ДЕВЯТЫЙ. (На ЗаВалинке)

Утро. Хроники кота, письмо брату, Коту Ученому. Продолжение.
"…Утром должили, что я всю ночь пел песни и пытался клеиться к Лантарэль. Значит, вот почему на меня кто-то злобно рычал и пытался разбить нос склянкой из-под пустырника…
Кто это был, не помню.
Проснулся ранним утром. Под лестницей. Рядом тихо гудели уже проснувшиеся и еще не расклеившиемся Сиамские Близнецы.
На этом прощаюсь с тобой. Надеюсь, что хотя бы ты знаешь. как их расклеить. Еще одной кормежки я не перенесу!
Твой любящий брат, Кот Романист."

Лантарэль (мрачно, коту): Написал?
Кот (с печальным вздохом): Написал.
Лантарэль (мрачно): Теперь давайте думать.
Намо (жалобно): А может, давайте есть?
У кота в глазах отображается немыслимый ужас, он молитвенно складывает лапы и трясет головой. Намо непонимающе на него смотрит.
Кот (поясняюще): Гринписа на вас нет, браконьеры!
Шелоб (вяло): Протестуем?..
Лантарэль: Нет, но уже близки. если не расклеимся к обеду, то я буду так протестовать, что меня услышат в Безвременье.
Шелоб несколько оживается и даже начинает прихорашиваться.
Лантарэль: Если топор в нас торчит со вчерашнего дня, а мы до сих пор неразделимы, значит…
Нолофинвэ: …пора писать стихи.
Лантарэль: Это тоже, но потом. Это на данный момент значит то, что клей ОЧЕНЬ крепкий.
Нолофинвэ (с подозрением): Ты с кем разговариваешь?
Лантарэль (отвлеченно): С собой.
Нолофинвэ: Оно и видно.
Тэллас тихо рычит. Внезапно из каой-то дырки вылезает… оператор.
Склеенные: Упс!
Оператор (пытается отмахиваться): У-уйди, глюк!..
Лантарэль (обреченно): Господи…
Оператор тихо падает в обморок.
На грохот появляется гример.
Склеенные (в полном отчаянии): Упс!..
Гример достает фотоаппарат и неверной рукой делает несколько снимков. После чего ползет обратно в дырку, бурча нечто невнятное.
Лантарэль (обреченно): Ну вот, теперь вся страна будет знать о том, что мы склеились.
Гример: Не волнуйся, я вклею их в альбом и оставлю своим детям как наследство.
Лантарэль удовлетворяется ответом и продолжает думать дальше. Тут появляется злой, как пчела, Феанаро, вчера перепивший валерьянки.
Феанаро: Доброе утро.
Намо: По тебе этого не видно.
Феанаро (проигнорировав Намо): Ну, как будем расцепляться?
Лантарэль: Я могу предложить следующее–отрезать куски одежды. Вместе с гроссбухом. Жизнь дороже.
Намо анализирует расположение клея на своей хламиде и понимает, что пока все нормально. Аракано не совсем рад: если кусок вырежут, у него полспины окажутся невосстановимы. Лантарэль на все уже глубоко наплевать… счастливый кот вручает Феанаро ножницы. Тут у приклеенных мурашки пробегают по коже от вида Феанаро с ножницами в огромной черной лапе…
Сзади слышится громкое "Клац-клац-клац", после чего бывшие сиамские близнецы понимают, что им сильно дует в спину.