[Ойлоссэ]

Она все поняла, и ярость сменилась спокойствием - ледяным и страшным. Еще кидалось от дерева к дереву эхо ее крика, когда Ойлоссэ почувствовала, что ее силы вернулись к ней. Она больше не была Ло, и холодный ветер Безвременья жил в ее волосах. Воины, ведомые чьей-то чужой волей, были лишь послушными куклами, но их хозяин, глядя их глазами, прозрел во взгляде Ойлоссэ пустоту - и отступил.
Они не соспротивлялись. Стоило ей бросить на них взгляд, и глаза их стекленели и мечи, звеня, падали на камни из безвольных рук. Она убивала их без сожаления и жалости - они были всего лишь манекенами, которые оживут, стоит ей отвернуться от них, и бессмысленно их жалеть, ибо лишь такая смерть освободит их.
Потом она подошла к Нимф.
Ее окружали воины, порождение чужой равнодушной воли, а она убивала их, как убивают живых людей. Она справится с ними, вне всякого сомнения, но их убивают не так, и они придут снова, чтобы довершить свое дело. Увидев, как валится на камни тяжелое темное тело - последнее - Ойлоссэ отвернулась, почувствовав мимолетную боль где-то в груди, там, где было когда-то ее сердце. Теперь там поет холодный ветер, а он не чувствует боли; и значит, ей показалось.
"Что же сделали с тобой, Идущая в Антан? Так звучит твое имя на нашем наречии. Истинное же я не могу дать тебе, потому что Ахайри-ночь отняла его у тебя..."
- Очнись, Нимфея, - сказала она тихо и властно, положив руки на плечи той, что жизнь назад была ее подругой, и глядя в черные, как Ахайри, которой поклонялась она когда-то, глаза. В этих глазах не было ничего человеческого, и всякий, кто взглянул бы в них, умер, но Ойлоссэ не боялась смерти. - Очнись. Они ушли. A shaine Hiry, m' aka necte. Svarr'ok men ama. ["Смерть уходит, и возвращается жизнь. Время всему".]