[Ойлоссэ]

Ойлоссэ ласково погладила ледяной ладонью шелковистую головку Нимф, и когда та, почувствовав это холодное прикосновение, непроизвольно отшатнулась, снова испытала давешнюю боль в груди.
- Сейчас я тебе ничего не скажу. Надо выйти отсюда, и ты сама вспомнишь. Эта битва разбудила воспоминания, которые ты так старательно пыталась спрятать. Это неправильно. Если хочешь что-то забыть, надо вырвать это из сердца навсегда... а если не хочешь, смирись с этим. Пойдем, поможем ей подняться.
Вдвоем они помогли подняться - или, лучше сказать, повели Мел, которая была, кажется, без сознания. Рана, насколько могла определить Ло, была чистой и не должна была сильно навредить, но Ойлоссэ чувствовала исходящий от темных клинков, воинов, самого тумана - тумана, который всегда был ее союзником! - запах дурной смерти, темную силу - не чистую, яростную Тьму, которой принадлежала Нимфея, а грязную ворожбу, чьи корни питали силы каких-то странных существ, которых она встречала во время своего бесконечного пути лишь мельком. Впрочем, голос Ойлоссэ был уже слишком слаб. Она сама попросила когда-то этот дар - оставаться большую часть дарованной ей вечности почти человеком, в груди которого бьется сердце, и впервые успела пожалеть об этом, прежде чем уснуть на долгое, долгое время.
- Идем в лес, - встревоженно сказала Ло. - Они наверняка вернутся снова, а мы вряд ли сможем с ними драться...
Идти в густой траве было ужасно трудно, сырой туман немедленно облепил лицо. Мел не могла идти сама, она так и не пришла в сознание. Откинув голову назад, она безмолвно смотрела в серое небо, и лицо ее было мертвенно бледно. Плечи девушек скоро заломило под ее тяжестью, а ведь еще было идти и идти, и не было видно конца-краю этому лесу. Оглянувшись назад, Ло с ужасом обнаружила, что они даже не ушли от опушки...