[Алексина]

Хроники Кота. Письмо брату, Коту Ученому.
(Почерком пьяной курицы настрочено в блокноте, на котором позже надписан адрес и наклеена марка)

"Не знаю, как ты отнесся к сообщению нашей знакомой Алекс, но заранее прошу меня простить, потому что смысл твоего письма мне объясняла спросонья моя знакомая Ли (это имя, а не частица), а спросонья–это потому, что от вменяемой нее добиться невозможно ничего. Она собралась устраивать личную жизнь, а поэтому проку от нее никакого, только названия пары островов, да и те–Японские.
Тебе же урок: в следующий раз будешь писать понятнее.
Сейчас же я нахожусь на крыше, где вместе со мной находится твой сын Тевильдо, с которым мы пили мухоморовый настой (совершенно не цепляет, можешь мне поверить!). Также неподалеку сидит наша знакомая Ланта и читает книжку. Читать дома она не может, потому что она со вчерашнего дня в бегах. Она Тэла боится–вдруг он тоже решить устроить личную жизнь!.. кстати, интуиция у нее–дай Эру тебе такую, чтобы ты наконец понял, что я твоих неологизмов не понимаю, хотя и профессор.
Так вот, интуиция ее не подвела: на данный момент к каштану, который стоит под окном Намо (бедный Намо!), приставлена лестница, а на нее карабкается Тэл с гитарой в зубах. Не спрашивай меня, как он ее тащит! очевидно, купил себе "Орбит"… а мне не сказал, зараза!.. Обижусь. Вернее, уже обиделся и даже хотел уйти, но передумал: очень интересно, чем все это кончится.
Ланта нервничает: кажется, интуиция ей уже подсказала, как связана гитара, лестница и сама она (если не веревкой). И даже собралась было слезать с крыши, но вспомнила, что в люке лежит твой сын Тевильдо и гудит "Песенку сумасшедшего". Где услышал, не знаю, но ему очень идет.
Не знаю, кто ее вообще сюда притащил, эту долбаную песенку, но внизу сидит на дереве Тэл, весь зеленый, потому что он высоты боится (заразился от Нолофинвэ, который уже во сне шарит вокруг, ищет снаряды, чтобы в нас запустить), и тоже ее поет!!!
Я не спорю, что это очень хорошая песенка, но если сзади ее поет умухоморенный вундеркинд с деструктивным уклоном, а впереди и немного внизу–старый влюбленный, то невольно приходят в голову не те мысли.
(Брат, ты не настолько отстал от жизни, скажи, это мода такая пришла: признаваться в любви строками "Погреться у нарисованной печки, Послушать несуществующий голос, Он тихо споет тебе о хорошем, Красивом, которым полон твой дом. А где он, ты это силишься вспомнить И ночью, рождая странные мысли, Приходишь к уже потрепанной фразе, Что лучше оставить все на потом."? Я еще понимаю две последние, но то, что перед этим… ты мне объясни, а? А то мне стыдно, вдруг я тоже захочу личную жизнь устроить–когда Намо поправится, потому что сейчас его очень жалко, у него аллергия на муравьиную кислоту.)
Короче говоря, мы очень хорошо живем: Ланта даже не обиделась. Только побледнела и схватилась за сердце, а потом стала раздваиваться. Я хотел заорать, но сзади ко мне подкрался Тевильдо и коварно осведомился, не хочу ли я с крыши вниз. Я заорал,–а это был Фингон…
Нолофинвэ с испугу проснулся и машинально запустил ботинком, попал в Ородрета. Тот огорчился, рассердился и дал ему в рожу. Однако Ородрет-то бесплотный, а его дядюшка–очень даже плотный… так что ничего особенного, просто все начали громко орать, размахивать руками–ну и все такое прочее.
Неки, видимо, все услышали даже в подвале, сорвали с петель четвертую за свое здесь пребывание дверь, и понеслись гулять. В танке сидела Эзелла, поэтому я орать не стал: она с ними сама разберется. После половой тряпки, которой она твоих детей отхлестала по ушам в прошлый раз, они ее пуще рассола боятся. А рассола боятся потому, что он соленый и отрезвляет. А им не нравится. Они жизнью пьяны.
Теперь я пойду к нашему брату Юристу и скажу ему, что пора ввести наказание для малолетних преступников: твои дети увидели возле каштана бесхозную лестницу и ее утащили. Тэл ничего не заметил… и полетел вниз. Хорошо, там клумба была…
Все сразу перестали орать, зато заорала Ланта–она вообще без валерьянки нервная совсем стала… Да мы все сейчас нервные, нас хоть откуда сбрасывай.
Вот и сбросили.
Лестницу я, чувствую, увижу только в следующем году, потому что так просто они ее не отдадут. Сначала усовершенствуют, добавят пару компонентов–а потом только подумают. Им для хороших людей ничего не жалко, но поломаться надо хоть для виду.
В общем, картина маслом… внизу наш горе-Ромео, весь в цветочках; Эмми, красная, как вареный томат; виверна верещит–как же так, кто-то слетал без нее… Караул.
Короче говоря, если ты не заберешь своих детишек, я наложу на себя лапы. И не сниму, пока ты не приедешь. Морис еще не вернулся. Думаю, вдвоем нам будет веселее, тем более, главврач что-то молчит… Ну, наверное, тебе хочется узнать, что было дальше? Я специально перепрыгнул на каштан, чтобы послушать, но ничего нового не услышал. Он ей предложил руку и сердце. Эмми была злая, поэтому сообщила, что если всякие там будут гробить ее, Эммины, клумбы, то руку и сердце кое-что получит отдельно от прочего. Вафу это не понравилось: он в прошлый раз в клумбу будильник запустил, я сам видел…
Тэлу это тоже не понравилось, он хотел что-то сказать в ответ, но не смог, потому что вывернул челюсть. Позвали Эзеллу. Та, набившая руку об твоих детей, с размаху съездила ему по травмированной части тела, дождалась, пока она встала на место, и с нехорошей улыбочкой предложила удалить зуб "до кучи". Он отказался. Ланта решила согласиться, пока он еще цел–кому охота замуж за инвалида… заранее предупредила, что она за свободные отношения, мрачно посмотрела на собравшихся и заявила, наконец, что ей нужно посоветоваться с Намо. И полезла на многострадальный каштан.
Зачем-то у нас существовала школьная лестница, до которой твои дети еще не добрались, но в целях самосохранения мы предпочитаем родное и любимое дерево. Я затаился… Намо спокойно дрых–после порции какого-то снотворного он спит без задних ног. После того, как к нему в окно вломилась незнакомая дама в цветочек (сказалось влияние клумбы), он едва успел схватить задние ноги и вернуться к миру живых… незнакомая дама при свете фонарика оказалась вполне знакомой Лантой, а потому Судия наш успел долезть только до середины стенки, откуда и шлепнулся наземь.
Вайрэ перепугалась настолько, что забыла про то, что они с мужем, собственно, поссорились… Говорил же я тебе, надо посильнее стукнуться–и все сразу тебя полюбят! она мгновенно смоталась на кухню, принесла любимому мужу стакан воды с бутербродом, ответила на печальный взгляд из-под одеяла парой философских сентенций, которые я не запомнил, и устроилась рядышком. После чего приемные родители нашей общей знакомой Алекс выслушали сенсационное заявление своего бухгалтера.
Они удивились. Очень. Намо подавился водой, а Вайрэ–бутербродами, они долго хлопали друг друга по спине, корчили разные рожи, а приунывшая Ланта, потерявшая последнее желание расставаться со свободой, хотела уже записаться в клуб холостяков. Я намекнул, что женщин туда не пускают, она обозвала меня шовинистом, я обиделся и слез. Больше ничего не знаю, кроме того, что утром по такому поводу, как свадьба, началась жуткая горячка. Ли, в свою очередь, оскорбилась, послала Джедайту хлопушку, опомнилась и уже хотела ликвидировать посылку, когда она самоликвидировалась и взорвалась к чертовой бабушке.
Мы решили, что не помешала бы нам двойная свадьба… но Ли громко объявила, что она теперь–за свободные отношения и подарила Джеду тапочки. Белые.
Он не обиделся, у него нервный тик.
Приезжай непременно на праздник, он послезавтра!
Твой любящий брат,
Кот Романист.

PS. А Тевильдо обрел дар речи!!! он сказал несколько нехороших слов, которые вычитал в твоем письме, и начал безостановочно петь "Песенку сумасшедшего". Феанаро целыми днями сидит с ним и долдонит: скажи то, скажи это… он слово "полярно заряженные частицы" говорить не хочет и бросается кашей. Хотя мы его кашей не кормим, из чего стало ясно, что он умеет готовить. Приезжай и забирай его, с тобой он будет говорить не только "полярно заряженные частицы", но и требуемую Римене "дезоксирибонуклеиновую кислоту". Жду."