[Алексина]

тэкс... сие есь окончание этого дня, на следующий уже будет свадьба

Западный сектор школы, актовый зал, 9:55.
Эннариэль, Эзелла, Эмми, Ваф, Дэн Стрэнджер, Лиллиан, Нару, Фелис, Намо, Айменель.

Все стоят и с искренним интересом рассматривают Древесного Питона, который, в свою очередь, с искренним интересом рассматривает их.

Айменель: Давайте его стряхнем…
Эзелла (азартно): …ухватом!
Намо: Не надо ухватом! забыли, что вы в прошлый раз с Котом сделали?
Эзелла (делая вид, что она тут вообще ни при чем): Но теперь же тут Кота нет.

Легок на помине, в актовый зал заходит Кот…

Намо: Ты как раз вовремя!
Кот: Правда? (нервно оглядывается по сторонам) а у нас проблема…
Эмми: Если ты не видишь, у нас тоже.
Кот: Хоть не мешки с мукой?
Нару: Сколько?
Кот: Чего?
Нару: Мешков.
Кот: А тебе зачем?.. ну, восемь.
Нару: Караул! (пишет) мешки с мукой, восемь штук… эй, постой, а зачем нам мука?!
Кот: Черт ее знает, но Вестри сказал, что она по дешевке.
Намо (обреченно): И Ородрет, конечно же, понесся покупать.
Кот: Ага! ему даже скидку дали, как безвременно погибшему.
Намо (задумчиво): Интересно, а мне дадут?..
Эннариэль: Если у тебя будет такое же выражение лица, тебе и бесплатно дадут! народ, нам же надо питона снять…
Кот: У нас сбежал питон?!..
Намо: Ну, вот между нами и не осталось тайн…

Кот садится на порог рядом с ним и задумчиво смотрит на питона. Питон отвечает ему сонным взглядом и отворачивается к стенке.

Кот: Эззь, а питоны кусачие?
Дэн Стрэнджер (меланхолично): Только от жизни собачьей (встает). Пошли, Фелис, мешки таскать. Все одно лучше–делом заняться.

Дэн с Фелисом благополучно покидают фронт борцов с питоньей независимостью.

Кот: А чего же они тогда делают?
Эннариэль: Кто?
Кот: Питоны.
Эмми: Они душат.
Кот: Ой… пойду я тоже мешки потаскаю!

Вскоре вместе с девушками остаются только Намо и Ваф.

Эннариэль (тяжело вздохнув): Ну… ухватом его?
Ваф: А может, потрясем?
Эмми: Кого?
Ваф: Лампу… он свалится.

Лиллиан, стоящая под лампой, быстро отходит в сторону.

Нару (пишет): Лампа, одна штука… лампа разбитая… (фирменный тяжелый вздох) восемь штук!

Восточный сектор школы, первый этаж, прихожая, 9:56.

Юрист, Ородрет, Финдуилас, Вестри и Дэн таскают мешки, совсем забыв о такой замечательной вещи, как левитация.

Восточный сектор школы, третий этаж, кухня, 9:56.

Лантарэль, Римене и Фелис принимают мешки с мукой. Кот ругается, пьет валерьянку и командует, за что неоднократно получил по ушам. Макс распевает какую-то жуткую песню собственного сочинения и всем мешает, но достать его никто не может, потому что он сидит на шкафу.

Дворик перед школой, 10:00.

Незнакомая девушка с интересом рассматривает представшие ее глазам строения в окружении пары рядов зеленых насаждений, явно испытывая муки выбора: ей хочется посмотреть сразу оба. Путем нехитрого гадания считалкой "Оки-воки, ходят орки" судьба указала ей направо, в самые зеленые насаждения.
Девушка приободрилась и весело зашагала по густой и зеленой травке по пояс, обходя случайные будильники.
Она уже почти прибыла к месту назначения, когда…

Мандос, 9:20.

Похоже, в Эндоре назревала война… ибо если бы Эру пребывал в хорошем настроении, он никогда бы не докатился до такого мракобесия, которое творилось в пункте приема отходов его военного производства. К нему привело еще несколько поводов, безусловно… но самым главным был уже указанный, и невозможность как следует оторваться на авторе абсурда Шелоб изматывала хуже, чем оверлок катушку.
Поэтому она проснулась не в духе, очередь у двери приемной вовсе не способствовала хорошему настроению… и на нее напала ностальгия. Со всеми протестами.

Сонный Матроскин даже не успел вылезти из коробки, в которой в последнее время спасался от неврастеничной очереди. Матроскин, будем честными, вообще ничего не успел сделать, только раскрыть глаза и немедленно выпучить их от ужаса.
Возле коробки стоял самый страшный кошмар мандосского бухгалтера.
Протестующая Шелоб.

–Протестую!–орала паучиха, забившись в щель рядом с Гондолином.–Протестую!!!
–Против чего?–поинтересовался Матроскин.
–Против всего!
–А конкретнее?
Шелоб ненадолго задумалась, но желанного облегчения это никому не принесло, ибо даже во время усиленного мыслительного процесса она не переставая оглушительно оповещать всех о своем теперешнем состоянии.
Тургон страдал: он и без того очень-очень много вложил в свой Гондолин, и теперь совершенно не знал, что делать дальше, ибо что-то ему подсказывало, что покоя здесь больше не будет… Поэтому он для начала решил притащить на место происшествия Матроскина, чтобы он сам разобрался с излишне активной подругой. Матроскин был ему глубоко за это благодарен, но ничем помочь не смог, ибо бушующей Шелоб сам Моргот был не брат.
–Шелоб, ты совсем с ума сошла?–не выдержал, наконец, кот.
Шелоб от избытка чувств совершила то, что должна была совершить очень-очень давно: заткнулась.
Тургон мрачно и тихо поаплодировал, о чем немедленно пожалел, потому что Шелоб вспомнила о своем уязвленном женском достоинстве и метнула в него кирпичом. Тургон за годы своего здесь прибывания пошустрел неизмеримо, и попасть в него не получилось–вместо этого снаряд пролетел по коридору, вылетел в окно и шлепнулся прямо под ноги незнакомой девушке…

Полоса зеленых насаждений, 10:00.

–Ой, мамочки!–испуганно пискнула девушка. Укоризненно посмотрела на несколько виноватых рож в окне первого этажа и сообщила:–А хороший был кирпич!
–Только день начинается хреново,–поделилась с ней своими страданиями Майэ в зеленой кепке.
–Это чем?
–Ну… Шелоб знаешь?
–Кто ее не знает!
–Значит, не знаешь… ничего, еще познакомишься.–Майэ прислушалась.–Во! слышишь, орут?
Незнакомка послушно замолкла и вскоре согласилась: из Мандоса в самом деле доносятся леденящие кровь вопли "Сделаем женщин свободными!!!".
–Это что, гарем взбунтовался?–спросила она.
–Наивное дитя,–вздохнула Майэ.–Кстати, меня Роменэль зовут… можно Рома.
–Альвен,–представилась гостья.–Очень приятно.
–Ну вот,–продолжила Роменэль,–это она бунтует.
–Кто?.. Шелоб?!
–Ага. Она у нас суфражистка со стажем, вот и творит балрог разберет что…
Альвен недолго помолчала, после чего решила:
–Будем считать, что я хоть что-то поняла…