[Алексина]

ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ТРЕТИЙ. КОТ, ТЕВИЛЬДО, ДИССЕРТАЦИЯ И ДРУГИЕ НЕПРИЯТНОСТИ.

Намо, кажется, уже взял за правило пропадать каждый божий день, в одно и то же утреннее время, как только Макс, раскрыв огромные печальные глазищи, шел приветствовать рассвет песнями разных авторов и жанров… Поэтому Эзелла почти не удивилась, когда обнаружила, что вчера положенный в спортзал на три табурета (лавки пали жертвой неравных боев с Лантиными подопечными, решившими, что после свадьбы не ругают) Намо ныне благополучно на них отсутствует.
Зато с улицы доносился подозрительно интеллигентный грохот, не сопровождаемый, впрочем, Максиными воплями…
Эззи стало любопытно, что же за конец света смог отвлечь раритетный экземпляр хиппи от ежедневных концертов, и она тоже отправилась поприветствовать рассвет.

На улице творилось нечто сверхъестественное.
Если судить по теперешнему состоянию двора, Намо за ночь протянул от старого дуба к кабинету обществознания канатную дорогу, установил на нее старую тележку, и теперь вышеописанное сооружение испытывал Макс, счастливый, как блоха на пуделе, путем катания в тележке от кабинета к дереву. Дело закончилось тем, что у него закружилась голова, и он свалился в злополучную клумбу.
–Горе ты мое луковое,–вздохнула Вайрэ, хлопая непутевого внука по щекам и попутно пытаясь что-нибудь сыграть на его гитаре, наивно полагая, что это поможет.
Как ни странно, и в самом деле помогло… Максюта благополучно ожил, начал вполголоса напевать "Затопи ты мне баньку по-белому", но поскольку на сей призыв никто не откликнулся, переменил тему на лирическое "Лето-это маленькая жизнь". Намо включил плеер погромче и продолжал мастерить нечто из фанеры и гвоздей в непонятных пропорциях… во всяком случае, гвоздей было гораздо больше фанеры, и как бедный Вала при такой работе умудрился сохранить все руки целыми, остается загадкой.
А в школе сидел непривычно рано проснувшийся Кот Романист и, сосредоточенно прикусив карандаш и воздев глаза к текущему обшелушенного потолку, набирался вдохновения для написания следующей части мистического триллера "Брат-n".
"Дорогой мой брат!–начал Кот и снова завздыхал, грызя карандаш,–я безумно рад вновь писать тебе на обрывках телефонной книги. Что ж, дружба требует жертв, ибо это–любимая телефонная книжка Феанаро. Когда он узнает, что я с ней сделал, он на мне тоже кое-что напишет в тему моей диссертации… поэтому поимей ты, наконец, совесть и приезжай просто так, даже не за детьми, потому что я тут скоро свихнусь. Я понимаю, что самая большая ссора случилась у меня с моей же головой на заре моей жизни, но если ты не приедешь, я несложную практику агрессора начну сначала.
Римене и Макс передают тебе привет, а Тевильдо–песенку. Мы очень тебя ждали на свадьбу, чтобы ты тоже мог послушать, как здорово твой сын поет с Намо "Елизавету", но ты опять, как ты, наверное, предполагаешь, не приехал. Смотри первую часть письма и, умоляю, думай!!! потому что ты какой-то вареный стал. Ты мне даже не пишешь. Но лучше и не пиши, потому что карьеры корреспондента у тебя не получится. Если я и тяну кое-как на Ремарка, то ты на Марлен Дитрих–никак. Уж прости меня за такую бестактность.
И вообще, в твоем возрасте о детях не заботиться стыдно.
И не "уж кто бы говорил"! я, да будет тебе известно, ученый. А ты, извини, балда безответственная!"
Тут у кисы наступил творческий кризис. Оглянувшись по сторонам с целью удостовериться, что вокруг никого нет, он пихнул когтем в бок Тевильдо, который тут же невнятно засопел "You may travel far, far on the mountains…".
–Больше не дам тебе слушать этничку,–решил Кот и с интересом прислушался к дальнейшему лепету племянника.
Древесный Питон заинтересованно свесился с оконной рамы и зашипел.
–Она положила мне палец на губы и шепчет: делай что хочешь, но молчи… буббу…–тут сил Тевильдо на продолжение концерта не хватило, он обнял ножку стола и мирно засопел.
–Устами младенца глаголет истина!-важно изрек Кот и принялся сочинять письмо дальше:
"В общем, ты на меня не обиделся. Стирать я не могу, потому что бумага–на вес золота, я и эту едва выскреб из кабинета… а новую мы не можем купить, у нас все ушло на муку. И на ликвидацию теста–мы МЧС вызывали, они так сердились, когда выяснилось, что тесто еще и липнет ко всему на свете!.. это еще вопрос, впрочем, кто кого от теста спасал–мы спасателей, или они нас. Они совсем глупенькие, ничего про кулинарию не знают, а когда я им решил кое-что посоветовать, они обозвали меня чуркой мохнатой, барсиком и пушишкой. Мне ничего не понравилось, я обиделся и прокусил им шланг, из которого они нас пеной поливали. Так что теперь пеной залито все. Никому не нравится. Сами виноваты.
Тевильдо, сын твой, научился тут судьбу предсказывать.
А Ланта с Тэлом вчера развелись, да. Теперь у них все сначала, новая жизнь. Они друг другу пошли завтрак готовить–вот ведь умора! сейчас опять будут друг другу кухню уступать, пока не придет Нолофинвэ и не отлупит их полотенцем. Он вообще с утра злой, у него с утра начинаются приступы боязни высоты, поэтому начинает он с падения с кровати. А это, сам понимаешь, к веселью не располагает.
Короче говоря, у этих троих все хорошо…
А Намо сбежал от нас на дерево. Ему там хорошо, а нам–нет, потому что нам на дереве места не хватает. На прощание он вспомнил бедную молодость и стащил у Ли диск БГ. Ли дуется, Джед ее пожалел и перестал пересылать белые тапочки. Теперь он носит их сам и перестал жаловаться на насморк от холодных полов. От них только следы остаются очень нехорошие: Ли успела напоследок чем-то их залить. Ородрет очень ругается, но его авторитет после происшествия с тестом упал ниже некуда, так что его никто не слушает. Джеду немного стыдно, и он ночью решил пол помыть…
Короче, теперь я сижу по колени в воде, а твой сын напустил мне полную комнату корабликов, изведя на сие благородное дело мою любимую тетрадь. Мне не понравилось-учти, пожалуйста, что это прямой намек. На что, ты и сам поймешь, не маленький.
Так что приезжай, пожалуйста, твой талант может спасти для нас Намо, который полностью отказался от общения с внешним миром, обозвал нас партизанами полной луны,–вероятно, об этом ты уже знаешь,–и построил себе канатную дорогу до кабинета обществознания. Макс просто в восторге, однако его впечатления я пока описать не могу, ибо он пробует себя в роли цветочка. Лежит в клумбе, лапки кверху, и тихо что-то мурлычет. Блаженны психи, как скажут мои коллеги…"
Тевильдо, бултыхая лапками в воде, блаженно урчал и приставал к дяде с призывами послушать, как он весело клеит линкор "Ямато" из обрывков его диссертации. Обрывки были следствием тяжелого мыслительного процесса, осуществляемого малышом ночью, и имели вид совершенно ненаучный, ибо таких размеров они не могли приобрести даже при условии, что нек будет ими обедать, а потом выплюнет и запихнет в мясорубку… К счастью для них обоих (дяди и племянника), первый был настолько занят письмом, что не особо обратил внимания на занятия юного ученого. Юный ученый, в свою очередь, сосредоточенно занимался оригами, явно намереваясь поступать в клуб "Очумелые ручки".
Обладатель второй очумелой ручки вовсю ею работал, информируя брата о положении дел в союзном Мандосе.
"Но в данный момент из моих коллег в наличии один твой сын, а он еще и говорить не умеет–что там о законах цеховой солидарности!.. Короче говоря, мы все тебя очень ждем.
Связь понял?
И не надо…
Итак, после всего сказанного,–продолжал Романист, чувствуя, что скоро начнет повторяться,–мне остается сказать, что у нас все отлично, твой сын готовится пойти в военно-морское училище, для чего"
В этот день солнце не улыбнулось Коту Романисту. Он неожиданно обратил внимание на заметный факт: на столе что-то подозрительно мало папок, а кораблики Тевильдо чересчур исписанные какие-то…
–УАРРЯЯЯЯУУУУУУУУУ!!!!!!!!!–вопль такого содержания огласил школьные просторы примерно через три и девятнадцать сотых секунды, когда Кот связал два вышеприведенных события воедино и сообразил, на что покусился будущий Эарендил.
Макс вздрогнул, проснулся и потерял голос.
Намо дернулся и угодил себе молотком по пальцу.
Римене в штанах и простыне примчалась наверх с валерьянкой.
Лантарэль с ведром на голове рванула за Вестри.
…через десять секунд они и огнетушитель были уже на месте.
И даже Неф и Джед нашли в себе силы преодолеть два лестничных пролета в целях сохранения жизни и здоровья Нолофинвэ: до него добрались родичи непризнанного гения и попросили проводить. Для них это было очень вежливо, но нолдо жеста не оценил. Пришлось проявить некоторое моральное превосходство (именно тогда восстали ото сна те, кто не проснулся после первой голосовой тревоги)… от такого настойчивого приглашения алгебраик отказаться просто не мог.
Других сюда привели трагедии примерно сходного содержания: спал, упал с кровати, очнулся–Кот!.. по мелкомасштабным психологическим исследованиям выяснилось, что подавляющее большинство даже не помнит, как сюда добралось, и Мориса послали проверить, нет ли на лестнице его будущих коллег. День был счастливый: пострадал только Ваф, которого Вестри нечаянно стукнул огнетушителем. Впрочем, он не обиделся, потому что огнетушитель был пустой. У гнома сдали нервы: с тех пор, как у школы чуть не украли умывальник, он не обнаруживал ни одного целого огнетушителя. Про недавние приключения с Котом и его местью спасателям Вестри не знал, а потому удар по его и без того неустойчивой психике был сокрушителен.
Только что вернувшегося Мориса попросили отвести гнома в медпункт и там закрыть.
Они ушли и не вернулись.