[Алексина]

Уже к полудню рассказ Тевильдо благополучно кончился, чему был несказанно рад в первую очередь сам рассказчик, ибо целую перемену репетировать следующую часть он просто не мог. Остальные же не могли спокойно вести урок, предвкушая новую порцию чудовищного собеседования. В конце концов Дэн не выдержал, отобрал у Кота словарь и сообщил Тевильдо, что совсем бы неплохо было прочитать его хотя бы за неделю…
Добросовестный нек читал словарь уже четыре часа, а учителя наслаждались заслуженным покоем… Лиллиан варила кофе с запасом, Макс сидел рядом, наблюдал и изредка пытался припомнить рецепт бальзама Кахара, одновременно отказываясь от чести быть внуком Макса Фрая, которую ему настойчиво предлагал Намо, в последнее время чересчур подкованный для консерватора-повелителя мертвых.
–Нам письмо,–радостно заявил отлучившийся Фингон и тут же убежал, чудо не забыв оставить конверт.
–А чт-то эт-то он н-нервный т-такой?–спросил Нолофинвэ, прижимая руку в глазу во избежание рецидива нервного тика.–Он же у К-от-та не д-дежурил...
–Да я ему предложила ухо вылечить…–обиженно протянула Эззи.–А он чего-то испугался. Не понимаю!–вздохнула она, кладя супер-наушники в карман.–Но все-таки твой брат, Рим, это нечто!
–Я бы даже согласилась с этим,–буркнула сонная нека,–если бы он был не здесь…
–Письмо!–тоном конферансье возвестил Фестин.
–Письмо,–кивнул Нефрит.–Такое впечатление, будто мы письма редко получаем…
–Может, это письмо от Кота Ученого?–предположила Айменель.
–От моего сына?!–восторженно охнул старый Академик.
–От брата, от нашего единственного утешения, который сгинул неизвестно где…–автор этих слов в представлении, думаю, не нуждается… если учесть, что Романист сидел себе и писал хронику.
–Нет,–разочаровал всех Намо.–По-моему, это от Оромэ.
–В точку,–кивнул Фестин.–Ну, читаю?
–Читай,–разрешила Вайрэ.
–"Здравствуй, Намо! Здравствуйте, все остальные!"–начал лаборант.–"Вообще-то, я вам писать не думал, ибо вы все у меня в печенках сидите вместе с вашим стремлением обеспечивать свои Чертоги лишними жильцами… но деваться уже некуда, я вам пишу."
–"Чего же боле…"–мечтательно процитировала Эмми.
–Нет, этого здесь нет,–машинально отозвался Фестин, с трудом продирающийся через колючую проволоку почерка Оромэ.–Зато здесь есть… блин…
–Блины–это хорошо,–изрекла Вайрэ.–Пойти, что ли, вспомнить молодость…
–Молодость–это тоже замечательно, но лучше не надо,–сморщился Намо.–Просто мне постоянно вспоминается, как мы в Мандосе шкафы собирали.
–О подробностях лучше не спрашивайте!–убито взмахнула рукой Валиэ.–И все-таки пойду займусь чем-нибудь общественно полезным…–она тихонько, чтобы не отвлечь Тевильдо от зубрежки словаря под руководством Тэлласа, выбралась из актового зал и направилась в столовую.
–Письмо,–предупредил остальны Фестин.–То есть, либо я его дочитываю, либо тоже иду заниматься общественно полезными делами, которых у меня полно!
–Читай,–выразил общественное мнение Феанаро.
Так как с королем Фестин не спорил, пришлось читать…
–Этот Оромэ, право слово, как пыточный механизм!–напоследок предупредил он остальных о масштабах бедствия,–мало того, что новости вечно плохие, так и пишет он еще хуже!
–Чем быстрее начнешь, тем быстрее кончится,–напомнил Намо, которому постоянные напоминания о любимом родственнике тоже изрядно надоели.
–"Я вам пишу,–послушно продолжал эльф.–В первую очередь, чтобы сообщить, что справедливость восторжествовала, вы от Лориена отстаете. Если кому интересно, то почти на двадцать баллов. А во-вторых, жирафа мы не нашли, и если не найдем до сегодняшнего вечера, то искать его будете вы. Надеюсь, вам все понятно, так же, как и то, что с этого дня конкурсы будут ежедневными. С любовью, если можно так выразиться, Оромэ."
Минута молчания, посвященная сообщенному, надолго не затянулась: ни у одного мандоссца в роду прибалтов не наблюдалось… Первым среагировал Намо, очень болезненно воспринимавший падение международного престижа его апартаментов.
–Подумаешь, какой-то зверолов…–попыталась его утешить Лантарэль,–ничего страшного, он нам и в подметки не годится…
Намо, вверх тормашками висящий на люстре и сосредоточенно медитирующий на платяной шкафчик, меланхолично на нее воззрился и с тяжелым вздохом продолжил путь в нирвану.
–Но все-таки,–громко сказал Академик,–мы от него мало чем отличаемся, а знаете, почему?
–Почему?–рассеянно спросил Тэллас.
–Потому что у нас очень много кошек и удав…–перебила кота Макото.–Удав… б-был…
–А теперь он где?–тихонько поинтересовалась Нару.
Мандоссцы поежились, представив, что рептилия на данный момент благополучно ползает где-нибудь по школе… но деваться от этого было уже некуда.
–А может, он давно уже уполз,–мечтательно протянул Намо.–Свобо-о-о-о-да!–неожиданно запел он дрянным тенором.–Гаудеамус ювентус дум сумус!!!
Тэллас вздрогнул и заткнул уши. Тевильдо уронил словарь и потерял закладку, отчего захныкал самым жалобным образом.
–Чего?–переспросила Эмми.
–Га-аудеаму-у-у-у-ус…–неуверенно затянул Вала, раскачиваясь на люстре.
–Зря я это спросила,–справедливо заметила девушка.
–Давайте его хоть снимем,–предложил Нолофинвэ, все еще держась за глаз.–А то денег на люстру, сразу говорю, нету…
–Воистину нету,–мрачно кивнул Вестри.–Пойду Вайрэ скажу…
–Что у нас денег нету? брось, она сама знает!
–Зато она не знает, что у нас тут случилось,–заметил гном и ушел.
–Ну, Тэл…–скомандовала Ланта, вставая на стульчик,–я его сниму, а ты принимай.
Немедленно выяснилось, что так просто снять директора с люстры не получится, ибо подвергшийся диверсии Намо на такое варварство согласен не был. Сначала он попытался отстреляться тапками, но, в связи с ограниченным количеством снарядов, атака вскоре захлебнулась.
Ланта вылезла из-под стула и, пока Феанаро снимал тапки с росшего в углу чахлого фикуса, предприняла вторую попытку по спасению начальника. На сей раз он пустил в ход свое умение качаться на люстре… и случилось то, что должно было случиться при любом раскладе: что-то хряснуло, и люстра оборвалась. Какое чудо помогло Тэлу и Нефриту оказаться первыми препонами на пути Намо к родному полу, осталось невыясненным… на полу образовалась небольшая куча мала, тапки накрепко уцепились за фикус, а Эмми, которой Нефрит наступил на ногу в любимом шлепке, от отчаяния негромко ругалась на родном диалекте неизвестного круга ада.
–Дело сделано, господа,–объявила Ланта.–Все свободны.
Стул, на котором она стояла, решил, что он тоже относится к господам, и немедленно провалился.
–Аут,–сообщила эльфийка и удалилась в королевство глюков.
–В наших рядах убыло,–отметила Эзелла и бросила, наконец, заапгрейженные наушники.–Ой, Вайрэ!.. и ты, как всегда, очень кстати. У нас тут намечается тенденция к попытке покинуть сей несовершенный мир…–девушка быстро забрала у Валиэ тарелку блинчиков и поднесла ее к длинному носу Намо.–Просыпайся уже! твоя жена ради тебя полчаса на кухне молодость вспоминала!..
Блинчики, как ни странно, оказались поистине чудодейственное воздействие на организм директора школы. Он сначала повел носом, явно любопытствуя содержимым тарелки… после чего начали убеждаться в том, что жизнь все еще прекрасна, и остальные. Совокупность этих факторов плюс нездоровое оживление более морально стойких участников и заставили Вайрэ вернуться к плите и даже позвать на помощь Ородрета, чтобы обеспечить всех желающих вкусить от щедрот ее…
Блинный день был в самом разгаре, когда Кот Романист вспомнил, что ему никто давно не уделял внимания–удивительно, как он выдержал день напряженной работы без проблеска дружеского участия!–и явился за сочувствием на место скопления своих коллег.
Глаза его пылали в тысячу ватт светом негасимого вдохновения, усы гордо топорщились, а шерсть от воодушевления встала дыбом. Он вбежал, клацая когтями по полу, размахивая толстой пачкой листов, небрежно перехваченной ленточкой, и роняя из нее листы.
Коллеги на это триумфальное явление отреагировали совершенно разнообразным образом…
Вайрэ предложила блинчик и вдеть ремень в штаны.
Кот ответил, что он о таких пустяках не раздумывает. Однако блинчик слопал.
Нолофинвэ засмущался, прижал дергающееся веко на его природное место, и тихонько сообщил, что ремень ему отдать не жалко, но только в обмен на колоду карт. Кот попытался сплутовать и отдал ему "Таро Гластонбери". Нолофинвэ оказался не промах, несмотря на нервный тик, и стребовал с него ту самую, цыганскую, которой они вчера сражались в покер…
После этого писатель пустил слезу, скушал еще восемь блинчиков, запил их водой из-под крана и немедленно написал два листа своей повести.
И, естественно, предложил всем почитать то, что у него вышло…

–Лучше бы меня мне на опыты отдали,–искренне пожелала Эззи несколько минут спустя.
–А по-моему,–кисло возразил Юрист,–вполне неплохо… только я так и не понял, про кого он пишет-то?