[Алексина]

–Отлично, внучек,–прокряхтел Намо, вылезая из-под стола и поскальзываясь на рассыпанном горохе.–Отлично справляемся, спасибо за внимание и… шел бы ты домой!–проникновенно произнес Вала.
–Я идти с вами!–сообщил внучек и, облегченно вздохнув, упал с люстры.
Римене перевернулась на спину и растянулась на полу, скрестив руки на груди:
–Намо… это… если Кот Ученый все-таки приедет, передай ему, что я после смерти ему тоже буду сниться. Мы ему вместе будем сниться. Правда, кот?
–Правда,–согласился Кот, усилием воли пытаясь разъединить съезжающиеся зрачки.–По-моему, это замечательная идея.
–Дяденька Оромэ,–Альвен дернула поверженного Валу за ухо,–а я ваш портрет нарисовала…
Эзелла заглянула через плечо дочери в нарисованный портрет и содрогнулась:
–А ты… уверена?..
–Сто процентов,–гордо ответила художница.
–Очень мило…–пробормотала Эннариэль.–А главное–какая реалистичность! какая экспрессия!..
Оромэ через силу открыл глаза и воззрился на картину, узнавая себя в неких загадочных фигурах, образованных свеклой, вишнями, морковкой и целым пучком травы, торчащим вместо волос… после его нервы уже не выдержали.
–Ну вот,–печально произнесла Альвен.–Ему не понравилось.

+++ (Вечер).

У Кота был очень гордый вид, что было чревато новыми неприятностями. Намо обреченно сглотнул, но вынужден был держать престиж своих подопечных перед лицом гостящих у них Манвэ и Варды… тем более что Ирмо тоже околачивался где-то в окрестностях: его больше занимали поиски умывальника. Вестри дергался: он очень боялся, что и этот умывальник кто-нибудь уведет.
Ланта и Тэл не нервничали. Они уже отнервничались в процессе битвы за кухню–для этой баталии был ими выбран самый неудачный момент из всех возможных, ибо тогда же проголодался и Феанаро… он препятствия не любил и одолел их быстро и изящно. Нолофинвэ осталось только позвать сына, подобрать коллег и уложить их на скамеечку. Феанаро торжественно слепил себе бутерброд и до сих пор его где-то жевал. "Не надо было, пожалуй, экспериментировать с нарезкой ветчины вдоль волокон…"–дошло до Вайрэ, но вслух итог своих изысков она оглашать не стала.
В общем, жизнь продолжалась вполне в духе Чертогов Мертвых.
–Намо…–интеллигентно прошипела откуда-то из-за спины Макото.–Мне, право, очень неприятно, но… эээ…
–Тевильдо качается позади тебя на занавеске,–пришла ей на помощь вездесущая Альвен.–И, кажется, собирается опробовать качательные способности какого-то фиолетового шнурка…
Фиолетовых шнурков в Мандосе отродясь не было, и Намо это знал лучше любого другого, но… существовало одно "но". Существовало оно не здесь, и этим его положением все до поры до времени были довольны–но временами его присутствие ощущалось необычайно остро. Особенно если два его творения собирались в одном месте, в опасной близости друг к другу.
–Я хотел вам прочитать,–начал Кот, справившись с первоначальным смущением, и спрятал глаза под полями съехавшего цилиндра,–с-стихи…
–Просим, господин Кот,–вежливо попросила Варда, под столом пихая мужа, не одаренного любовью к стихам, локтем в бок.
Кот, в первый раз в жизни названный таким высоким титулом, расчувствовался до слез, и от избытка чувств на время вышел из строя, чтобы высморкаться в платок, больше напоминающий клетчатый парус.
–К сожалению,–сообщил он, немного придя в себя,–оно посвящено не вам, миледи… но… это такая для меня честь!..–с этими словами он опять обратился к помощи платка.
–Намо, а ты что ерзаешь?–шепотом спросил у коллеги Манвэ, тоскливо воззрясь на стихотворца.–Твой подопечный меня сейчас угробит, а ты ерзаешь, нарушаешь, блин, всю торжественность момента…
Намо, собравшийся спасти свою репутацию от здорового кувшина воды, который готов был обрушить на нее Тевильдо, прилип к сиденью, вымученно улыбаясь.
–По-моему, ему нехорошо,–сообразительная Макото пришла на помощь начальнику.–П-пошли, Намо… поищем умывальник и Ирмо… ззаодно…–с этими словами она выдернула Судию из-за стола и потащила к двери.
–Конечно,–кисло кивнул Манвэ,–мне, кстати, тоже нехорошо… пойду поищу этот… как его…
–Умывальник,–подсказала Альвен, храбро защищающая собственным телом занавеску, в которой запуталось дитя науки. Во избежание раскрытия тайны вышеозначенное дитя науки было произвольно закутано в складку шторы, а хвост флегматичного Питона послужил неплохим кляпом: бедное животное вытащить его не могло бы при всем желании, ибо Тевильдо от отчаяния вцепился в кляп что было сил. Хорошо еще, что до Питона все доходило, как звонок до Средиземья с телефона-автомата… штора уже выказывала первые признаки надвигающейся катастрофы, и Намо, позеленев от ужаса, поспешил спроводить Манвэ и Мако, а сам спрятался за тумбу, стоящую у стены.
–Я вас подожду!–пообещал Манвэ Кот, который очень любил публику.
–Мы вполне можем начать без него!–быстро промолвила Варда, которая мужа все-таки любила.–Я потом все ему перескажу. Наизусть, можете быть уверены.
Кот снова прослезился. У него была очень чувствительная душа. Прямо как у Бедной Лизы.
Намо, надежно укрытый верной тумбочкой, медленно, но верно, как бронетранспортер, полз вдоль стены к занавеске. Нолофинвэ, замещавший на мини-вечеринке собственного брата, нервничал, таким образом замещая еще и Ланту. Фингон мрачно рассматривал собственные тапочки: у него в последнее время появился дар предсказывать будущее, и он разве что не в деталях знал, что последует за полным вдохновения и экспрессии выступлением Кота…
–Смотри не сорви,–предупредил его отец,–только истерики нам и не хватало…
–Сам знаю, не дурак,–огрызнулся любящий сын. Воротничок рубашки резал ему шею, что к более приятному настроению не располагало, зато отлично располагало к сочинению распространенных и весьма цветистых проклятий в адрес неизвестного дизайнера указанного предмета одежды… в качестве необходимого впоследствие пояснения скажем, что лейтмотивом в них звучало слово "голова".
Кот спрятал в карман мятый платок и, утерев глаза лапой, провозгласил:
–Стихотворение!
–Коротко и со вкусом,–отметил Джедайт. Ли немедленно наступила ему на ногу. Предусмотрительный Нефрит отодвинулся в уголок и засопел, погружаясь в мир сновидений.
–Это мой первый литературный опыт в этом жанре,–скромно заверил всех творец-словоблуд.–Я думаю, что он еще совсем… неотшлифованный… не… не…
Похоже, на Кота напал приступ кокетства. Академик передал нововытесанную трость Погорельцу и похлопал сыну, отчего тот вновь растрогался и чуть не заплакал. Варда вымученно улыбнулась, но поход за умывальником был уже неоригинален, а она, как типичная феминистка, предпочитала не следовать за мужем… видимо, карьера жены декабриста прельщала ее меньше, чем карьера погибшей-за-искусство.
Намо дополз до шторки и даже ухватился за нее… но в этот момент выяснилось одно неприятное обстоятельство: борьба Тевильдо и Древесного Питона неблагоприятно сказалась на данной детали интерьера, что и выразилось крайне звучно и заметно в формуле: гардина+Питон+Тевильдо+штора+китайский фонарик+провод от китайского фонарика+Альвен=погребенный подо всем этим Намо. Намо мужественно смолчал и отбросил тапки. Альвен спряталась в шторе, заткнув Тевильдо рот тапочком, который отбросил начальник. Питон уполз незамеченным и устроился рядом с Вайрэ… Нолофинвэ побелел.
–Тебе плохо?–просипел заботливый его сын.
–Н-нет…–пробормотал нолдо.–Но пойду-ка я поищу умывальник…
–Значит, совсем плохо!–обеспокоенно сообщила Вайрэ.–Сходи, проводи его.
Таким образом творческий вечер покинули еще два участника… Кот, уже всерьез собравшийся начать чтение шедевра, не упустил случая вымотать друзьям остатки нервов и снова принялся страдать. Варда изнывала.
–Кофе?!–надрывно взвыла Эмми.
–Зачем?–тихо спросил Ваф.
–Буду проходить мимо, хоть отомщу за свою поруганную психику…
–Пожалуйста!–проникновенно молвила Варда.
Эмми вскочила и начала продвижение к кофейнику в максимальной близости к гению сентиментализма.
–Страшная вещь–женская логика,–наставительно прознес Ваф, когда поверженный нео-Карамзин упал на пол под ноги прекрасной даме…
…А Намо тем временем тихонько пришел в себя и даже попытался выгрестись из мусора, покрывающего его прикрытие. Сверху сидели Альвен и Тевильдо, явно друг друга не понимающие, и периодически Судии капитально доставалось то пяткой в лоб, то кулаком по шее… он кое-как вывернулся и винтом выполз из-под тумбочки, после чего, сидя рядом и отдуваясь, дал себе торжественное обещание никогда в жизни больше не приближаться к трем вещам. Тумбочке, детям и гардинам.
А Нолофинвэ уже подгребал к директору на помощь…
–Намо!–страдальческим шепотом воззвал он.–Ты нам едва не завалил творческий вечер!
Намо, совершенно невменяемый после контакта затылка с гардиной, держался за голову и не удостоил соратника даже взглядом.
–Но ты не беспокойся,–продолжал нолдо.–Главное, что Варда ничего не заметила.
–То есть,–выдавил Намо,–у нее хватило такта ничего не заметить… интересно, не исчерпал ли он себя, этот такт, потому что…
Тут Вала выдохся и замолчал. Зато Нолофинвэ увидел кое-что почище свалившейся гардины…
Древесного Питона, которому захотелось кофе.
Так как вожделенное зелье находилось у Варды, легко было представить, что должно было бы последовать в следующую минуту…
–Минуты полторы есть,–пробормотал Намо, одной рукой держась за голову, а второй–за сердце.–А п-потом будет… эээ… "Годзилла"?
–Почему ты так решил?–полюбопытствовал Нолофинвэ, на всякий случай прижимая глаз.
–Потому что… потому что… а я не знаю…–растерялся Вала и тут же потерял сознание.
–За ноги бери,–скомандовал Нолофинвэ сыну, подхватывая директора под мышки,–и понесли…