[Алексина]

ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ШЕСТОЙ, КОГДА РЕВАНШ БЕРЕТ ОРОМЭ.

Вряд ли во всей истории Мандоса сохранились упоминания о более суматошной ночи, нежели выпала на их долю вчера, ибо неожиданно вернувшаясь блудная дочь показала себя истинным мандоссцем. Если сначала Намо надо было снять всего-то одно мелкое существо, которого, судя по цвету кожных покровов, мутило,–то через пять минут у существа оказался бонус в размере пяти сантиметров к когтям… Причем когти умудрились прорасти прямо в стенку, что Валу очень расстроило, ибо он решил, что придется вытаскивать дочь вместе с двумя кирпичами.
–А может, лучше когти подпилить?–предложила Римене, потрясая ножовкой, найденной в кармане Джедайта.
–Моя ножовка!–воскликнул тот,–наконец-то, я так долго ее искал!..
–А я ее нашла у тебя в кармане,–созналась нека.–Но я верну. Ты же все равно потом забудешь…
–А вдруг не забуду?–проявил осторожность демон.
–Тогда я забываю, а ты мне потом напомни,–и Римене отправилась на поле брани.
–А вдруг я в самом деле забуду?–испугался Джед.–Ли, у тебя есть ручка?
–Тебе зачем?
–Написать, чтоб мне ножовку вернули…
–Крестик поставь,–предложила Рейн.
–Куда?
–На руку…
–Ты думаешь, я вспомню, зачем его ставил?!
–Тогда на лбу напиши!–взорвалась девушка.
Джедайт оживился:
–Напиши.
–Ты же не увидишь,–возразила Ли и покрутила пальцем у виска:–Кофе больше пить надо, а то, что Нефрит–плохая компания, любая юма знала лучше, чем Нео-кунг-фу.
–И вовсе я не плохая компания,–надулся обиженный Нефрит.–Просто мне скучно.
–У тебя жена есть, если ты забыл,–ядовито сообщила Рейн.
–Я?! забыл?! такое не забудешь!..
Нару осторожно спрятала сковородку обратно за шкафчик…
Тут возникли новые проблемы с украшением, висящим на окне и начинающим проникаться преимуществами данного положения. Оно неожиданно обнаружило покушение на сохранность его драгоценных когтей и, истошно взвыв, рванулось переползти в более безопасное место.
Намо сел на пол и схватился за голову.
–Все,–сказал он,–завтра же ухожу в Тибет! И,–мстительно добавил он уже разумнее,–в монастырь! Вот.
С полминуты биолог со стажем прикидывал, что более достойно оставаться на прежнем месте–когти или Намо… она бы и дальше думала, потому что выбор был сложен, но особенности организма привели к непредвиденному. Чувство долга заставило когти потихонечку сложиться, и, повинуясь силе тяжести, с ровным ускорением в десять ньютонов, Лекс столбиком полетела на пол.
Полет длился недолго. Намо облегченно вздохнул и подытожил:
–Не иду в монастырь. Пока!–уточнил он и удалился.
Бездыханное тело кое-как освободили от кирпича, намертво присохшего к одному когтю, не сумели освободить от второго, заткнули дырки в стене старым фартуком Вайрэ, замаскировали картинками Альвен и ушли.
–Кстати, а что это там было нарисовано?–шепотом поинтересовалась Макото у автора картин.
–Где?–удивилась Альвен.
–Ну, на картинке…
–На правой Намо, а на левой–дядя кот… А что, некрасиво?
–Очень красиво!–быстро сказала Мако, вспомнив необычайное сходство Намо с Франкенштейном.–Только ты им не говори, а то они стесняться будут.
–Я знаю,–заверила ее художница,–они тогда возвращение из зоопарка праздновали…
–Реалистично,–восхитилась физкультурница.
–Ничего, они себя не узнают, я тогда от них зеркало спрятала.
–Утешила,–отметила Макото и побежала догонять Вайрэ.
Джедайт безуспешно пытался вспомнить, зачем у него на руке стоит крестик, и должна ли из кармана торчать ножовка…

Наутро первым воспоминанием Намо стало пришествие гостей, и Вала впервые в жизни пожалел, что склероз миновал его голову.
Он тихо, чтобы не разбудить жену, спустил ноги на пол, нашарил какие-то тапочки, прислушался к несущимся со двора звукам, издаваемым Максом, натянул привычную хламиду и вышел из комнаты.
В коридоре разыгрывался семейный скандал. Тэл ругался с Лантой. Или Ланта ругалась с Тэлом. Или они оба ругались с Нолофинвэ. Или еще что-нибудь, а может, вообще никто ни с кем не ругался, а они просто развивали свои мимические мышцы–но выглядело это забавно. У самого окошка торчал Фингон и читал книжку, ожидая, пока отец бросит своих друзей на произвол судьбы и соизволит сказать ему, сколько учебников надо выдать на занятия алгеброй. Отцу было не до учебников. Он старался разобраться, что случилось, и спросить, наконец, почему Лантин класс порушил ему шкаф с наглядными пособиями.
Ланте и Тэлу ни до кого дела не было, ибо перед ними стояла во весь трехметровый рост Проблема Века. Она состояла не в учебниках, не в неках и даже не в когтях с кирпичами, а в том, что нандо надоела жизнь бесталанная, и он собрался купить себе гитару и жениться на тэлэрэ.
Последняя его энтузиазма не разделяла–во всяком случае, в том, что касается второго пункта плана. Ей холостая жизнь надоесть не успела, а поиски виновников торжества на деревьях по всему Валинору, напротив, уже очень надоели. Поэтому они никак не могли решить, что же все-таки делать…
Поняв, что это будет действительно долгая волынка, Намо покачал головой и пошел в столовую.
В столовой его ожидали Тевильдо, Римене и кошачье семейство. Первые две личности создавали видимость домашнего уюта, заснув на самой широкой скамейке под тенью чахлого фикуса, сейчас непривычно живого. Приглядевшись получше, Вала сообразил, в чем дело–в кадке валялась пустая бутылка, а от обитателей скамьи ощутимо несло валерианой лекарственной, причем, судя по интенсивности запаха, биологического варианта. Римене эту отраву варила сама и выставляла только по большим праздникам… убедившись, что все увлечены своим делом, Судия подобрался к фикусу и допил остатки зелья с донышка бутыли.
–Вкусно,–отметил он, положил тару на место и устроился поудобнее, чтобы не попасть впросак, когда его все-таки заметят.
Вытащив на середину зала здоровенный стол, коты расселись вокруг него вместе с Ородретом и Финдуилас, и всю ночь, со свойственным себе размахом, праздновали возвращение любимого сына и брата за не менее любимыми детьми и внуками. Сын и брат торчал во главе стола с таким кислым видом, что Ородрет забеспокоился, не спутал ли он яблоки с лимонами. Чтобы проверить свое подозрение, он занялся тем, что по очереди откусывал все круглые предметы, которые находились на столе, пока не нашел здоровую редьку, которую притащил полоумный от счастья Кот Романист. Это случилось в три часа ночи, и до сих пор, до шести, он не мог открыть рот.
–Я сама ее выращивала,–похвалилась Финдуилас.–По-моему, переборщила с магией…
–Вы знаете магию?–оживился Ученый.
–Немножко,-созналась эльфийка.–Приворотную, растительную и мухобойку.
–Мухобойку!–воскликнул гость.–А москитный занавес?
–А в москитном занавесе виверна путается.
–Ни балрога…–начал кот, но в этот момент очнулся Готмог.
–Апчхи!–заорал он, радуясь, что про него вспомнили.
Намо чуть не заплакал.
–…не понимаю…–окончил гость тихим шепотом.
–И не надо,–вздохнул Юрист.–Это наш утешительный приз "Горе проигравшим".
–Бедные,–пожалел сородичей Кот Ученый.
Намо выполз из-за фикуса и бесшумно сгинул в глубинах школы, чувствуя, что сейчас разговор перейдет на трагическую историю балрога, которую Кот переписал уже в пяти вариантах.
–Подвалило ведь сокровище,–мрачно пробормотал Вала и наткнулся на неку.–Эру, только не это…
Нека остановилась, посмотрела на него подозрительно серьезными глазами и вопросила:
–Что будет, если к силикату плюмбума прилить ортофосфорную кислоту и поджечь на горелке цэ-два-аш-пять-о-аш?
–ЧЕГО?–Намо попятился и стукнулся спиной о стенку.
Нека, в которой большинство посвященных опознало бы Серную Кислоту, повторила:
–Что будет, если к силикату плюмбума прилить ортофосфорную кислоту…
Дальше Вала не дослушал. Он позорно бежал с поля боя, и бежал бы дальше, к Ульмо, если б не перепутал дверь спортзала с входной дверью-а возле двери спортзала как раз сидел грустный Феанаро, развлекаясь прожиганием мишени для дротиков.
–Ты еще в стену постреляй!–вспылил Намо и плюхнулся на пол, поскользнувшись на собственном тапке.
–Чего ей от тебя надо?–поинтересовался нолдо, который сразу понял связь бегущего Намо и задумчивой Серной Кислоты.
–По-моему, ничего противоестественного,–сообщил Вала.–Но все-таки мне кажется, что ее отца пора гнать обратно, откуда он пришел… вместе с его бесценным братом.
–От брата мы, пожалуй, не избавимся…–мрачно предположил Феанаро, но в этот момент перед ним, как светлое виденье, предстала Серная Кислота и спросила, не знает ли он, что будет в известной нам ситуации.
Феанаро рассердился и замахал тряпкой, которой Дэн Стрэнджер вечером протирал танк:
–Кыш отсюда, проклятые!