[Алексина]

ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ СЕДЬМОЙ, КОГДА ПРОИСХОДИТ СРАЗУ НЕСКОЛЬКО ЗНАЧИМЫХ СОБЫТИЙ.

Намо сидел в учительской на столе, среди классных журналов, болтал ногами и пил кофе с печеньем. Рядом, непривычно тихий и задумчивый, примостился на краю стула Кот Романист, увлеченно что-то строчил в печально известной своей тетрадке; изредка он позволял себе консультироваться с директором насчет некоторых вопросов мандосской истории.
Как ни странно, и Намо, и Коту было хорошо.
Причины такого странного, мягко говоря, поведения мохнатого талантища состояли во вчерашнем мероприятии, после которого Намо, не будь дурак, стирать грим не стал, благоразумно сумев сберечь его до того момента, когда Кота оторвали от кросса по пересеченной местности и поволокли домой. Лапы у него не двигались, но язык сохранил удивительную подвижность, и непоздоровилось бы кошаре, если бы Оромэ не потерял последние остатки честолюбия–он только сидел и отдувался, не обращая внимания на стремительное падение его международного престижа. Кота же тем временем подтащили пред светлые очи директора…
Когда бедолага рассмотрел хорошенько, ЧТО предстало перед ним сквозь туман в глазах, он даже не сразу понял, на каком он свете (и расстроился, ибо собирался в деталях описать процесс перехода–а деталей, увы, не было!); потом его настигло запоздалое прозрение. С криком "Демоны!" Романист вскочил на все четыре лапы, схватил в зубы Тевильдо и с восхитительной скоростью, обгоняя собственную тень, понесся в школу, как ни один опоздавший туда еще не спешил.
Намо несколько скис–его месть не состоялась,–но заботливо зачесал волосы на затылок, стянул их в "хвостик", чтобы не испортить как-нибудь свой умопомрачительный мэйк-ап, и тоже пошел в Мандос, сопровождаемый веселым почетным эскортом, внутренне готовясь к роли величайшего демона всех времен и народов.
Несмотря на то, что географию школы директор знал лучше, чем собственные Чертоги, Кота отыскать удалось не сразу… на помощь призвали Ли по прозвищу Рейн, которая хвасталась недавно своими богатыми познаниями по преподаваемому предмету… Уже через минуту после начала поисков она заблудилась, и теперь пришлось отпускать Джеда, Нефа и нескольких помогающих искать пропажу; основная масса учителей в это время преследовала основную цель.
–Осторожно,–напутствовала их Лекс, остающаяся за старшего в вертепе с Котом Академиком в главной роли,–у него заложник.
Намо тут же вспомнил про Тевильдо. Все остальные, судя по очень нехорошим лицам, тоже его вспомнили…
–Думаю, учитывая его склад характера,–произнес Намо,–будет очень сложно его не взволновать…
-Тогда я пойду с вами!–взмолилась верная соратница четвероногого буяна.
–Кошенята!–простонал Морис, очень трепетно относящийся как раз к тому куску обоев, который начали рвать маленькие отпрыски ученого семейства.
–КОШЕНЯТА!–взревела Лекс, которую последние признавали в качестве авторитета.
–Дети!–хором поддержали благую инициативу Юрист, Рилиэнь, Академик и даже Погорелец…
–Посторожи, Фелис,–велел коту Дэн Стрэнджер,–пускай половину учительской оставят, а то крик стоит такой, что скоро штукатурка осыпется.
–А особые меры применять можно?–спросил с тоской полосатый охранник.
–Нет, нельзя,–молвил свое веское слово Намо,–ибо если не будет их, то Романист разнесет нам не только школу, но и все вокруг в радиусе примерно двухсот километров. А штукатурка еще есть…
Тут ему на голову упал кусок штукатурки, и Вала поспешно кинулся на поиски врага номер один.
Ему повезло–Кот находился довольно близко, в родном своем кабинете биологии, где искал валерьянку среди разнообразных экспонатов; Тевильдо сосредоточенно расковыривал некую скляночку, но как раз головастый нек интересовал новоиспеченного демона меньше всего, пускай он хоть доску учительскую расковыривает до второго слоя обоев… На цыпочках, затаив дыхание и едва шелестя одеждой, он подобрался к самым дверям лаборантской, где орудовал Кот, и выпрямился, наконец, во весь рост, чтобы неожиданно окрепшим голосом воззвать:
–Кот!..
К его собственному удивлению, прозвучал это настолько значительно, что Намо сам едва не испугался,–что же сделалось с бедным впечатлительным Романистом!.. Он раскрыл рот, но не сумел даже выдавить "мяу"; лапы у него отнялись, хвост повис, дыбом встали даже усы и ресницы, глаза расширились где-то сантиметра на три, а в зрачках отразилось ТАКОЕ, что даже Намо не поверил в собственную устрашительность.
Однако надо было доводить задуманное до конца…
–Кот!–повторил Намо, чтобы набраться сил, и снова помедлил. Он считал, что это просто непростительно для такого опытного демона, каким он хотел считаться… Кот думал совсем по-другому. Он решил, что один "reset" поможет и на семь, и на восемь несчастий–в его понимании эквивалентом сей великой клавиши было бегство. Повернувшись к врагу тылом, он дал стрекача прямо в стену!..
На стене висели шкафчики и пальто Римене… именно висели, потому что буквально через минуту этого всего не стало–разрушительная сила маленького на вид писателя не знала равных, и Намо почему-то совсем не удивился, оказавшись в привычных развалинах, как Везувий после извержения, если бы он стоял посреди Помпеи… Химикаты, экспонаты, заспиртованные кишки, мозги и амфибии, книги, записки, тетрадки, контрольные, бутылка вишневого сока, обломки шкафов, кассеты, плеер и сплетенные провода; иными словами говоря, все-все-все смешалось в биолаборантской (только вешалка для верхней одежды с пальто Римене осталась стоять посреди этого разгрома, ибо была приколочена к полу). И от ужаса у Намо дыбом встали волосы. И у него немедленно проснулся ораторский дар.
–Кот!–вскричал ангел мести с распушившимся "хвостиком",–это, пардон, слишком! Я тебя мог бы убить на месте, но тогда все разнесут твои родственники, и это меня сдерживает!–Кот, сжавшийся в комочек, расслабился.–Но, Кот, я тебе этого так не оставлю! Ты, Кот… то есть,–поправился Вала, уловив неправильную интонацию,–ты–кот образованный, и наверняка знаешь, что такое епити… пити… ми… е-пити-мити-я…
–Епитимья,–пискнул Кот.
–Спасибо,–важно произнес Намо.–Так вот, Кот, я налагаю на тебя пожизненную епитимью.
Кот судорожно сглотнул и вытер слезу с мохнатой щеки.
Намо торжественно провозгласил:
–Отныне и навеки ты обязан не причинять зла Намо Мандосу, моему подопечному, ни намеренно, ни случайно, ни под каким видом…–тут ему надоел пафос, и он сбился на простое и понятное:–Ясно тебе, паршивец?
–Ясно,–тихо молвил Кот и достал блокнотик.
–Что это?–насторожился Намо, не понаслышке зная о талантах Романиста уничтожать все вокруг даже за такими безобидными занятиями.
–Блокнот,–объяснил писатель.–Я тебя тоже в рассказ вставлю.
–Нечего писать всякое непотребство!–возмутился Вала,–знаю я тебя, настрочишь сейчас…
–Я немножко!–взмолился Кот таким голосом, что любой растаял бы на месте и разрешил ему хоть небо на землю сбить; Намо был неумолим.
–А то писать запрещу!–пригрозил он, и Кот немедленно смирился, ибо если ему запретить писать, он же лопнет…
Вала, довольный собой по самое некуда, уже собирался покинуть место трагедии, но тут возникло Непредвиденное Обстоятельство, которому позарез потребовалось возникнуть в самый неподходящий момент из всех, задействованных в разыгравшейся драме. У Обстоятельства были бешеные глаза, лохматая голова, обильно посыпанная штукатуркой, кусок обоев на шее и сопроводительный эскорт, который несколько отставал от нее, ибо был настоящим и вежливым эскортом.
Иными словами, это были Лекс&Кошачье Семейство.
–Кот! ты жив?–спросила хором вся компания.
Если раньше у Кота были кой-какие шансы выжить, то теперь они свелись к нулю–рядом появилась Римене, зашаталась, побелела и, почему-то взглянув в сторону, хлопнулась в обморок. Юрист побежал за нашатырем и Нолофинвэ… все остальные решили проверить, не случилось ли что-то пострашнее Кота, что так напугало биологичку.
В кабинете же был Тевильдо!..
–Интересно, почему я не удивился,–кисло произнес Фелис,–когда увидел, что над столом вертится ящерица, которую мы неделю назад вместе спиртовали и даже препарировали… И почему я совсем-совсем не удивлен при виде того, что она вертится в своей банке?! И почему меня не удивляют торчащие из нее провода?.. По-моему, я чем-то болен!–воскликнул бедный кот.–Я разучился удивляться, лечите меня!
–Поздно,–сообщил подбежавший Нолофинвэ.–Это уже эпидемия, нас всех надо в санаторий. А еще лучше–каждого в отдельный, потому как мы друг от друга заражаемся…–с этими словами Римене в нос ткнули нашатырной ватой.–Но самый стратегически верный ход–отправить в санаторий твоего, Рим, психованного дядю! А мы пока отдохнем…