[Tину]

В Эрюн Ласгален царствовала весна.
На деревьях появились ярко-зелёные листья, а на земле выросла трава, и теперь лес снова заиграл всеми оттенками зелёного вместо коричневых или белых цветов. Появились первые весенние цветы, похожие на нимфредил, будто
спрашивающие, не рано ли им ещё просыпаться? Но время стужи ушло на много месяцев до далёкой осени.
Именно весной и летом в Лесу было больше того, что люди называют волшебством, чем в другие времена года. И сами эльфы предпочитали осень зиме, а весне – лето; то время, когда что-то началось, неуловимо носится в воздухе, меняется день за днём, чтобы прийти к новому, совершенному. Но незавершённое совершенство привлекает больше.
Леголас и Адуиал часто бродили вместе, любуясь на весенний лес. Птицы – вестники весны, радостно и звонко пели. Первыми глашатаями стали певчие дрозды, маленькие и незаметные, они пели почти как соловьи, выводя рулад за руладом, беря всё новые и новые ноты, и в пение птиц делало лес будто волшебным.
Эльфы собирали сок из деревьев - Леголас показал Адуиал, как это делают Лесные эльдар. Он сделал небольшую дырку в стволе берёзы, и они нацедили целый кувшин чуть сладкого берёзового сока, текущего в жилах дерева. Адуиал не выпила весь кувшин, а отнесла большую часть во дворец – этот сок помогал тем, кто устал от жизни и собирался покинуть Средиземье ради Амана.
Тем временем, весна начала постепенно уступать место лету. Ночи уже были не такими холодными, и почти весь Лес оделся в зелёный цвет. А Леголас показывал Адуиал все чудеса Эрюн Ласгален – серёжки лесного ореха, которые, когда их случайно заденешь, окутывают тебя облачками жёлтой пыльцы, весенний первоцвет с маленькими желтовато-белыми соцветиями, похожие на ключики, которыми Вана отпирает весну, дрожащие на ветру, белые колокольчики ландышей, и венец всему этому – дерево, которое Леголас назвал самым старым в лесу.
Этот дуб рос к северо-западу от дворца Трандуила, в полудне ходьбы. Адуиал увидела его ещё издалека – огромное дерево, возвышавшееся над остальными, поражающее силой и мощью. Более двенадцати эльдар не могли его обхватить, и этот дуб был выше всех деревьев в лесу.
Огромные узловатые корни, стелющиеся по земле, казались живыми, и между ними Лесные эльфы стояли, сидели, разговаривали – любой корень мог с лёгкостью защитить от дождя.
- Это дерево похоже на сердце вашего Леса. Нашего Леса, - поправила себя Адуиал.
- Может быть. Но в Эрюн Ласгален нам дорого каждое дерево. А значит, сердце Леса не может быть заключено в едином дереве, но в каждом – его частица.
- Вы ведь любите Лес больше всего на свете, да? – тени от листьев плясали на лице Адуиал.
- Да. Для нас нет ничего важнее Эрюн Ласгален. А твой народ любит что-нибуь так же, как мы лес? Ваньяр любят свет, исходящий от Великих, нолдор любят драгоценные камни, телери любят море, синдар любят музыку, нандор любят лес, но что любят Авари?
Адуиал задумалась, и на её лице появилась грусть.
- Иногда мне кажется, что мы хуже всех эльфов. Мы остались у Куивиэнен, и нам не дано стремления к Свету.
- Но вы же остались там не для того, чтобы служить Врагу…
- Мы заплатили за это. Ты знаешь, почему Авари ненавидят орков больше, чем другие эльфы? – не дожидаясь ответа, она продолжила, - Именно из тех, кто остался, Моргот сотворил орков. Он пытал эльфов и до этого, но оставшимся пришлось хуже всего. Врагу было сложно что-либо сделать с теми, кого вёл Ороме, и он предпочёл более лёгкую добычу – нас.
- И вы ненавидите их более всех, потому что видите в них самих себя более, чем другие эльдар.
- Ты понял меня, - ответила она грустно, отвернувшись.
Леголас обнял её за плечи.
- Среди эльфов нет высших или низших, все мы – разные. Вспомни Феанора и нолдор. Велики их достижения и слава, но и много зла пришло с ними в Арду. Разве можно их назвать низшими из-за этого? Они пали в своей гордости, но среди нолдор есть и другие, принесшие великую славу своему народу. Если даже о всём народе нельзя сказать определённо – то что же говорить об одном эльфе? Вы не хуже, вы другие..
- Леголас…
- Что?
Опять он увидел эти глаза, тёмные, словно ночное озеро.
- Я боюсь, - прошептала она. Боюсь саму себя, боюсь того, что скрыто во мне , -и она спрятала лицо у него на груди.
- Посмотри на меня.
Та повиновалась.
- В тебе нет ничего, о чём бы ты не знала или не догадывалась. А вдруг… что-нибудь плохое передастся нашим детям?
Леголас рассмеялся.
- Они будут гордиться тем, что у них такая мать, как ты, вот увидишь.
Адуиал улыбнулась.