[Ойлоссэ]

Нита смотрела в глаза Вельвины, которые казались сейчас фиолетовыми из-за странного смешения голубизны и алых красок заката, и чувствовала ее усталость, тоску и боль, как свою. Для некоторых вещей даже не нужно быть эмпатом. К сопереживанию примешивалась зависть: Нита уже не умела чувствовать так, как Вел. И никогда не вспомнит, как это делается... ее жизнь была бесконечной дорогой, она странствовала так долго, что все ее чувства и мысли сменились серебристым холодным ветром, который уносил прочь всю яркость окружавших ее миров, так, что она не касалась ее сердца. Нита не умела любить и ненавидеть, бояться и страдать. Нет, умела. Но это было как бы "понарошку" - словно смотришь на все вокруг сквозь пыльное стекло или играешь роль другого человека. Это как маска и живое лицо. Маска, сделанная искусно, кажется настоящей до тех пор, пока не сравнишь ее с лицом настоящего, живого человека. Нита смотрела на Вельвину и чувствовала, как сворачивается черным комом боли сердце, чувствовала, как жжет изнутри глаза, и понимала, что не сможет даже заплакать. Разучилась. От физической боли - да, могла. А от зависти... нет. Зависти маски к живому человеку...
А потом ее лица коснулся прохладный ветер, и она снова встряхнула головой, который раз за вечер, и разжала пальцы, впившиеся в плечо Вельвины. Синяки могут быть...
- Не важно, откуда оно, - сказала она мягко. - Я его тоже знаю. Откуда-то. Вспомнила, когда летала над камнями. Потом поговорим об этом еще. Ты эмпат, ты можешь... читать память. Помоги мне вспомнить то, что я забыла... А сейчас нам пора, наверное?