[Ойлоссэ]

Нита ступила на тропинку, чувствуя, как с каждым шагом по истертым серым камешкам злость, боль, тоска оставляют ее, стекая по каплям в следы, остающиеся в мелкой шелковой пыли. Вода в ручье оказалась ледяной и чистой - на дне можно было рассмотреть каждый камешек, а руки немедленно свело от холода, так что Нита ждала какое-то время, что они оторвутся от запястий, как слишком большие сосульки - от краев крыш, и с тонким звоном разлетятся по земле осколками льда. Она не отказала себе в удовольствии напиться - лоб заломило, когда она сделала большой глоток этой странной холодной воды - и еще какое-то время просто посидела рядом с ручьем, глядя на причудливое переплетение струй. Большинство из них были обыкновенными, прозрачными мокрыми струями воды, но некоторые она могла бы сравнить только с жидким зеркалом, а некоторые походили на пряди чьих-то серебристых волос. "Наверное, это волосы той майи, о которой рассказывал мне Лорэл, когда я была в Итилиэне, - вспомнила она. - Как же ее звали? Уйнен, вот как".
Повинуясь наитию, она подобрала со дна ручейка три камешка - круглый черный, шероховатый белый и серебристый кристалл с острыми углами, засунула их в кошель на поясе, поднялась, и, оглянувшись в последний раз на ручей, подошла к Вельвине.
- Спасибо. Можешь закрывать свою тропинку.