[Алексина]

–Куда могут пропасть гном и мертвяк, если они пошли всего лишь в медпункт?–задал вопрос века Кот Юрист.
–Мандос, крыша, подвал, неки, мед…–немедленно сообщил Фелис.
–Последнее отменяется, иначе он уже был бы…–сообщил было Дэн…
И предреченное сбылось. Раскатистый, смачный грохот с прохладно-звонкими металлическими нотками глухо раздался под потолком, заставив воду на полу вздрогнуть от непереносимого восхищения. Чувства несколько отличные переживали все остальные, в первую очередь Эзелла, у которой в погибшем помещении остался кровью добытый справочник "Неизлечимые болезни или Клин клином вышибают".
Вошел Морис, прикручивая на место указательный палец с такой унылой физиономией, что его жалко стало.
–А где Вестри?–осторожно спросил его Нолофинвэ.
Затравленно-укоризненный взор бывшего архитектора обратился на нолдо:
–Там.
–Где?–уточнил Феанаро.
–Ну… в пункте.
–Один?
–Не-е-е-е….
–Серная Кислота!–угадали учителя. Кот заплакал, накрытый Максиной курткой, от которой страшно несло апельсинами.
–Ты что, всю жизнь одни апельсины ел?–удивилась Мако.
–Не, я там жил,–жизнерадочтно ответил бывалый хиппи.
–Где?..
–Да там, в продавалке… "Овощи-фрукты" именуется.
Все немного помолчали в честь апельсиновой промышленности. Кот молчать не хотел, сморкался, хлюпал носом и всячески мешал торжественной минуте. Он тяжело переживал потерю труда всей своей жизн, а потому Макс уже ненавязчиво отцеплял его от себя с целью передать Римене, а самому немного высохнуть. Коту было настолько хреново, что он даже не противился. Намовская тележка скрипела под окном: начальник Мандоса принимал самое активное участие в спасении бывшего ученого, для чего уже капал в стакан раствор валокордина с сахаром.
–А давайте сдадим Тевильдо в зоопарк,–предложил Фингон.
–Ты что, садюга?–проявил живой интерес к сыновним наклонностям Нолофинвэ.
–Я только учусь,–признал сей скромный гений.
–И где учитель?..–нехорошо посинел добрый папа.
Его сына, пока не поздно, отправили искать рыбу и валерьянку для психующего Кота, изведшего уже не одну куртку под носовые платки. Римене уже подыскивала следующего кандидата на обладание эстафетой года, отчаянно взревевшей при виде кошачьего портрета на стенке.
Немедленно было объявлено осадное положение. Римене с Максом и валерьянкой остались сторожить Кота, к ним для безопаности приставили приунывшую Макото. Остальные в это время проводили массовую ликвидацию изображений семейства кошачьих и зеркал, в то же время устанавливая максимальное сходство между кошачьими и представилями вида Гомо Сапиенс.
–А если не выйдет сапиенс,–откомментировала сие Эзелла,–то пусть будет хотя бы Гомо.
Совершенно убитые горем коты безо всяких обрядились в предложенные хламиды, расписанные жизнерадостными цветочками и орнаментами и, кутаясь в подшитой недавно бахроме, отправились показаться Максу–дизайнеру данных одеяний. Максу понравилось–насколько ему еще могло что-то нравится, кроме Грига и Моцарта. Ибо Кот переключился со слез на валокордин и валерьянку, выпил все, что смог найти, поделился с Римене,–и они запели.
–Полковнику никто не пишет!!!–солировал Кот, не попадая в ритм и явно имея в виду совсем другу песню.
–Полковника никто не жде-ет…–подтягивала Римене сиплым соправно, имея в виду именно ту песню, но не имея никаких шансов перепеть дядюшку.
Что дл Макса, то он вяло тренькал по пустым пузырькам ложкой, следя за их поведением и изредка издавал различные звуки: от тяжких вздохов до трелей больной канарейки.
–Ты неси меня, река…–орала новая фольклорная группа, раскачиваясь и шлепая лапами поводе. Макс четко последовал закону "всякое действие рождает противодействие" и активно принялся горевать, ибо ему вдруг стало до боли жалко диссертацию любимого дяди.

(После завершения учебного дня)
Внизу Айменель клепала потоки в своем классе: вода протекла и капала на дряхлый коврик.
Намо скрипел своей тележкой, напевал вполголоса нечто сакраментальное и радовался жизни.
Вайрэ сокрушенно качала головой, вышивая ему рубаху орнаментами наскальной живописи алтайских народов.
Ли Джайна старательно пыталась вспомнить, чем отравила Джедовы тапочки. Он сам сидел у нее на окне босиком и ждал завершения сего занятия, потому что тапочки едва отклеил от себя и вновь испытывать их прочность не хотел.
Привлеченный отдаленными завываниями Нолофинвэ прикатил к окну по новорожденной канатной дороге и поинтересовался, в чем дело. Макс ответил ему на любой возможный вопрос, но только не на этот, ибо "уууу", по протяженности схожее с разваренной лапшой "Доширак", не лучшее, согласитесь, объяснение причины траура.
Намо в отчаянии завернул полы мантии, влез в окошко и, набрав в ведро воды прямо с пола, обрушил ее на собственную внучку, вместе с которой под неминуемый обстрел попал и ее дядюшка…
Вмиг случилось три события, настолько быстрые и компактные, что указанного отрезка времени им хватило с лихвой. Это было:
-Возвращение голоса к Максу
-негодующий вопль обозленного Кота в полете на люстру
-общий счастливый вздох: кризис миновал.
(Вообще-то, сей последний поступок был уже лишним в расписании торжественной секунды, но его великодушно простили.) Кот болтался на люстре и–ни за что не поверите!–орал, как резаный. И, пожалуйста, не слишком удивляйтесь, если я скажу, что орал он совсем не про диссертацию вкупе с племянником, Эарендилом, Ульмо и всем военно-морским флотом…
–Я–потомственный ученый!!!–надсадно вопил усатый писатель.–Член союза анонимных а… бсурдистов и писателей! У меня дома жена и трое детей!..
Тут нежная совсеть Кота такого издевательства не выдержала. Он, как таракан, поджал лапки, и полосатым серым яблоком плюхнулся точнехонько на голову Намо. Тот проявил невиданное доселе терпение и потащил его с Максом и Римене кататься в тележке. Именно под их жизнеутверждающие вопли непереводимого содержания учителя созвали совещания с целью обсудить Великую Новость…
–"Дорогой Мандос!"–с выражением читала Лиллиан.–"Мы очень рады сообщить вам, что сегодня вечером вы приглашаетесь в Большой Валинорский Зоосад при Объединенной лаборатории Института Химии, Истории, Биологии, Математики и Экспериментальной Генной Инженерии ("ИХИБМиЭГИ"). Действие приглашения неограничено."
Учителя насторожились, поняв, что у охотников за умывальниками начался новый сезон.
–Мне кажется,–высказался Феанаро,–это международные террористы.
–Какие мы популярные,–мечтательно протянула Эзелла.
–Типун тебе!..–грустно сказал Тэллас.
Эззи обиделась и ушла в себя, закрыв дверь.
–Приписка!–обрадовала всех Эннариэль.–"Намо, ты дурак, но тебя за что-то любят. Вы с Ирмо пока идете вровень, но при продолжении членовредительства я"… Недописано…
–Хамло!–надулся Нолофинвэ.
–"Ваш Оромэ",–закончил Ваф.
Все затихли, осмысливая вышеприведенное сочинение.
–И все-таки мне кажется, что это террористы,–вздохнул Феанаро.
–Но сходить стоит,–возразила Эмми.
Сила оказалась на ее стороне.