Просмотр отдельного сообщения
Старый 29.07.2015, 20:34   #123134 (permalink)
Rikka
Зарегистрированный пользователь
 
Аватар для Rikka
 
Регистрация: 22.06.2015
Сообщений: 6,885
Перевод вот этого интервью Richard Armitage’s Hannibal Experience: A Conversation in Three Acts, сделанный мной для РА-онлайн, спасибо Бриту за доверие. Не знаю, нужен ли спойлер, все-таки длинно но пока поставлю, если что уберу!
Ричард Армитидж в шоу «Ганнибал». Беседа в трех актах

Каннибал Ганнибал погружается в трясину. Открывая вторую половину третьего сезона, Ганнибал Лектер (или Чесапикский потрошитель, если вы предпочитаете имя серийного убийцы), в исполнении Мадса Миккельсена, приземлился прямиком в тюрьму. Между тем, за пределами Вселенной телешоу, шоу «Ганнибал» на NBC также в беде – оно было закрыто своим американский вещателем, NBC, и до сих пор не нашло новый дом для своего четвертого сезона.

По иронии судьбы, пока NBC перенес шоу в другую, более спокойную ночь (первоначально показ шел в четверг вечером в США и в пятницу в Азии,, теперь же это в ночь субботы в США и воскресенья в Азии), и пока фанаты беспокоятся по поводу потери роскошных вечеринок доктора Лектера и его грядущих гнусных планов, чтобы манипулировать Уиллом Грэмом из-за решетки, высвобождается самое легендарное орудие уничтожения в этом шоу: Фрэнсис Долархайд.

Герой, также как и Ганнибал, Уилл, Джек Кроуфорд, приходит прямо из знаменитого романа Томаса Харриса, «Красный Дракон». Быстрый поиск Google скажет вам, что эта культовая личность была сыграна дважды, Томом Нунаном в «Охотнике на людей» (1986) и Ральфом Файнсом в «Красном Драконе» (2002). Теперь шоураннер «Ганнибала» Брайан Фуллер привлек еще одного актера для своего шоу, делая его третьим, кто будет играть Фрэнсиса на экране. Но, даже будучи третьим, этот актер собирается дать совершенно новое видение серийного убийцы Фрэнсиса Доллархайда или «Зубной Феи». И может стать просто лучшим, в конце концов, нового Фрэнсиса играет ни кто иной, как Ричард Армитидж.

Ранее мы брали интервью у Армитиджа дважды, специально для его роли в «Хоббите» Питера Джексона, в качестве Короля гномов Торина Дубощита. Мы знаем его по тем предыдущим сессиям как необычайно вежливого, красноречивого и невероятно щедрого на информацию. Есть лишь несколько других актеров (кто хоть такие?), которых All Film больше любит интерьвюировать, чем исполнителя главных ролей в «Призраках» и «Ответном ударе», особенно потому, что, когда мы берем интервью у Ричарда, то можем позволить его собственным словам делать свою работу. Описания происходящего на съемочной площадке, совершенствования персонажа и сюжетных рамок, по-настоящему выстраиваются в его ответах.

Без дальнейших церемоний, не утомляя вас лишними деталями, вот то, что Ричард Армитидж рассказал нам о саге Френсиса Долархайда и Великого Красного Дракона. Полностью его собственными словами.

Акт I: В разуме серийного убийцы

Давайте «совершим прыжок» прямо внутрь вашего героя в шоу «Ганнибал», Фрэнсиса Долархайда. Это не первый раз, когда вы играете жестокого персонажа, который испытывает романтические чувства – ваш герой в «Робин Гуде», Гай Гисборн, приходит на ум. Как вы находите, как актер, этот баланс между жестокостью и романтикой?

Это интересно, что вы вспомнили Гая Гисборна, потому что в некотором смысле я нахожу его более достойным презрения, чем Фрэнсис Долархайд. Долархайд – это человек, переживший очень сильную травму в детстве, получивший ущерб в столь раннем возрасте, причем ущерб не только телесный – от расщепленного нёба – но и душевный, будучи брошенным собственной матерью и терпя издевательства от сводных брата и сестер. Я ощущаю этот изъян в нем, побуждающий его так себя вести. И по этой причине герой вызывает сопереживание во мне и даже, если углубиться, понимание. Я ни в коем случае не оправдываю его действия, потому что то, что он делает, приводит в ужас, и в некоторых странах он бы получил смертный приговор или навсегда был бы заперт в психиатрической лечебнице. Но я нахожу захватывающим само исследование, как человек становится монстром. Я чувствую, что среди нас могут быть люди с потенциально такой же личной травмой, которые, полагаю, нуждаются в нашей заботе.

Самое трудная вещь для меня – изобразить это частью выдуманного мира. Потому что изначально, это было написано как роман, который… – я не знаю, – почему люди читают художественную литературу? Это бегство от действительности, в данном случае бегство в темноту. Но этот герой, он очень увлекательный. Если аудитория сможет сопереживать ему, это будет своего рода странным достижением.

Исходя из того, что вы сказали, похоже, вы верите в концепцию «воспитание против природы». Можете немного рассказать об этом?

В данном случае я верю. Мы говорим о вымышленном герое, который не имеет под собой кого-то реального, насколько я знаю, хотя, думаю, Томас Харрис изучал психопатию, когда создавал эту личность. Я полагаю в истории «Красного Дракона» - это определенно тот случай, Харрис указывает именно в направлении воспитания. Но в то же время, я почти уверен, что есть люди, у которых было то, что другие назовут идеальным детством, но они все равно идут этим путем. Но в данном примере, я бы сказал, что безусловно верю, что здесь сыграло свою роль именно воспитание.

Во время недавнего Комик-Кона или вы или Брайан говорили что-то о том, что Фрэнсису Долархайду неудобно в своей собственной коже. Каким образом вы выражали эту особенность в своем исполнении? И похоже, вы провели много времени без одежды в этом сезоне. Как актер, вы испытывали физический дискомфорт в таких моментах или вы привыкли к такой работе?

Простите, без чего я проводил время? (подозреваю, что все он прекрасно расслышал, опять наверно смущает бедного интервьюера, а скорее интервьюершу)

Без одежды. Ведь вам нужно было демонстрировать татуировку и все остальное…

О да! Чувство неудобства пребывания в собственной коже – это именно то, что я хотел показать – это то, что было главным в сценарии Брайана. Он хотел, чтобы татуировка двигалась, чтобы она ожила. Играет роль также факт, что в книге, на полпути герой как бы распадается на две части. Шизофрения по-настоящему разделяет его разум, он начинает слышать голоса на чердаке… хотя он пытается стать драконом, дракон отделен от него. Поэтому я чувствовал, что это был человек, чьи движения, обусловленные татуировкой, были как будто чем-то извивающимся внутри его тела. Также Томас Харрис описывал его, рассматривающим свои руки и обращающим внимание на хруст в суставах, испытывающим при этом чувство боязни возраста, но в то же время, укрепляющим свое тело, и все эти вещи помогали мне с этой ролью.

Что касается аспекта одежды, это опять же то, о чем писал Томас Харрис. Долархайд проводит много времени на чердаке обнаженным, и я думаю, это что-то, что отделяет его от человеческих привычек, то есть он не хочет чувствовать себя человеком, а стремится стать животным. Он хочет стать драконом, драконом, имеющим собственную физическую броню и это определенно не человеческая одежда. Я чувствовал, что это было что-то, с чем надо работать. Но да, в определенном смысле, наличие татуировки влияло на меня, и не всегда было ощущение полной наготы.

Вы однажды сказали, что насилие должно изображаться правдиво, без придания ему привлекательности и сексуальности. Играя «Зубную Фею», вы демонстрируете свой обнаженный торс и тому подобное. Вы обсуждали с Брайаном ваши мысли, насчет того, как преподнести такую жестокость? Ваши взгляды не изменились во время исполнения роли?

Именно поэтому взяться за роль было важно для меня. Разговор о том, что получается, когда вы снимаете что-то настолько…- вы понимаете, раз спросили про изображение насилия - это должно быть достоверным тому, какова реальная картина. Если мы упрощаем это, значит, понижаем ценность. Если это выглядит привлекательным, мы на опасной территории. Я никогда не находил в Фрэнсисе Долархайде что-либо, делающее его сексуально привлекательным. Я воспринимаю его даже асексуальным. У него никогда не было сексуального контакта с женщиной – для меня это было интересным. Ведь он влюбляется в первый раз (в героиню Рутины Уэсли, Рибу Макклейн). Здесь была настоящая невинность в нем. И все же, в то же самое время, он совершает ужасные, ужасные преступления против целых семей и, в особенности, против женщин в этих семьях.

Мы никогда не воплощали эти сцены по настоящему, на экране, это было то, чего я очень опасался. И если бы было нужно это сделать, я бы не смог. Я не думаю, что чувствовал бы себя очень комфортно, берясь за роль и зная, что нам предстоит увидеть. Томас Харрис изобразил это в своем произведении – автор описывает, что сотворил герой, но вы не видите его действительно делающим это – и вы понимаете героя и то, что он сделал через его собственную версию произошедшего, которая слегка искажена.

В прошлом вы говорили, что склонны оставаться в своем герое во время съемок. Чем в итоге обернулось для вас изображение серийного убийцы и как вы к этому приспосабливались?

По-настоящему оставаться В своем герое невозможно, когда вы… если быть честным, я остаюсь С героем. Оставаться в нем на съемочной площадке легко, потому что ты можешь как бы уйти в этот угол… Во время съемок я много времени работал в доме Долархайда или на его чердаке, поэтому, оставаясь на съемочной площадке, идя в этот угол, я бы оставался и в герое. Уходя же от этого в конце дня, я видел себя кем-то вроде ученика Долархайда. Поэтому я читал о психопатии, читал сценарий, возвращался к роману, просто чтобы напомнить себе, кто он есть, какова его история и его прошлое, а также слушал соответствующую музыку… то есть в каком-то смысле был в одном шаге вне героя, просто продолжая изучение в процессе.

Но это, в определенном смысле, пугающая вещь, когда вы принимаете поступки, которые он совершил. Особенно, испытывая сочувствие к нему… это сложно. Я помню, был один день, когда они показали мне отснятый на пленку материал того, что он сделал. И я помню, что был в настоящем ужасе от этого, как и он сам вообще-то. На это было очень, очень трудно смотреть.

 
Rikka вне форума   Ответить с цитированием